Все трое кричат вразнобой что-то приветственное, и Себастьян проходит в гостиную. Там светится и переливается всеми цветами радуги огромная искусственная елка. На фальш-камине висят рождественские носки. На старинном пианино стоят еще не зажженные свечи. Массивный стол накрыт бардовой скатертью, по которой разбросан детский конструктор.
СЕБАСТЬЯН
(обращаясь к Эмме)
Могу я чем-нибудь помочь?
ЭММА
Боюсь, тут уже ничем не поможешь. Даже не лезь туда. Видел, как Даниэля затоптали?
ТОМАС
Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Ну, то есть, тут не так много комнат, на самом деле, так что пока поживешь со мной.
Себастьян смиренно идет за Томасом. В комнате чисто и прибрано. Она напоминает спальню подростка, который давно ушел из дома. Впрочем, так оно и было.
ТОМАС
(скидывая пакеты на стол)
Вечером я надую себе матрас. Если хочешь полежать, падай на кровать. Вот шкаф. Можешь переодеться. Там есть мои старые вещи, они должны подойти. Ну, я думаю, как-нибудь разберешься. Ванная – направо по коридору до конца. Можешь принять душ, если хочешь. Думаю, у тебя в запасе есть еще добрый час, чтобы привести себя в порядок. Вся семья на одной кухне – это надолго.
На этих словах Томас покидает Себастьяна и присоединяется к семейной готовке. А Себастьян зависает еще на минуту, не двигаясь, а потом, словно во сне, начинает ходить по комнате, рассматривая увешанные старыми плакатами стены, полки с книгами и давно отслужившими свой срок гаджетами. Среди всего прочего на одной из полок обнаруживается фоторамка, видимо, угасшая давно и навечно, но Себастьян все равно берет ее в руки и пробует включить. Экран покорно загорается и начинает демонстрировать слайд-шоу: юный Томас с какими-то друзьями и подругами, юная Эмма, семейные портреты с каких-то праздников, фотографии с концертов и выпускных, какой-то огромный черный кот, и, конечно, гейзеры, вулканы. Он садится на кровать и смотрит на вереницу цифровых воспоминаний Томаса.
ТОМАС
(из-за двери)
Себастьян! Мы уже садимся за стол!
Дверь открывается. Себастьян даже не думает скрывать своего любопытства и прятать рамку.
СЕБАСТЬЯН
А как звали этого кота?
ТОМАС
Йоулакёхтуринн, естественно.
СЕБАСТЬЯН
То есть, у вас, типа, круглый год тут было Рождество?
ТОМАС
У нас круглый год был круглый рождественский кот. А Рождество – только в Рождество. А как ты рамку включил? Я ее случайно нашел этим летом, но она не заработала, и я ее просто кинул на полку из серии «может, как-нибудь починю».
СЕБАСТЬЯН
(наивно)
Не знаю. Она просто включилась. Но я же, вроде, волшебный тролль, вынюхивающий рождественское небо?
В честь приезда русского друга и не смотря на все наказания Анны, старшее поколение настаивает на бреннивине, а йоулаоль достается Эрику единолично. После застолья начинается домашний концерт. Они импровизируют на старые рождественские темы. Играют все, исключая только Себастьяна и Эрика.
ТОМАС
(садясь рядом с Себастьяном после очередной импровизации)
Хочешь присоединиться?
СЕБАСТЬЯН
(с грустной улыбкой)
Нет, я не хочу. Играйте без меня сегодня, хорошо?
ТОМАС
А если бы был контрабас?
СЕБАСТЬЯН
Нет, только не сегодня.
Внезапно Эрик отбирает у Даниэля виолончель и начинает изображать на ней игру на контрабасе.
ЭРИК
Я буду контрабасистом!
Взгляды Эммы и Себастьяна встречаются.
ЭММА
(шепотом, с некоторым ужасом в голосе)
Он уже месяц бредит контрабасом.
СЕБАСТЬЯН
Ну так в чем проблема? Выдайте ребенку виолончель в три четверти или половинку, настройте струны по квартам – и пусть себе учится.
ЭММА
Но… может, все-таки начать с традиционной виолончели, как все нормальные люди…
СЕБАСТЬЯН
То есть, ты сейчас хочешь сказать, что контрабасисты – люди ненормальные?
Повисает неловкая пауза.
ТОМАС
(иронично, хлопая Себастьяна по плечу)
Ты тому прямое подтверждение.
* * *
Ночь. Томас и Себастьян подписывают и раскладывают подарки под елкой в опустевшей гостиной.
ТОМАС
(наблюдая за задумчивым выражением лица Себастьяна)
Ты как?
СЕБАСТЬЯН
(устало улыбаясь)
Все хорошо. Пожалуй, семейная терапия в сочетании с бреннивином – это действительно лучшее лекарство.
ТОМАС
Тебе надо куда-нибудь переехать.
СЕБАСТЬЯН
Да.
ТОМАС
Пока не решишь, куда, поживешь у меня.
СЕБАСТЬЯН
Хорошо.
ТОМАС
И заведи кота.
СЕБАСТЬЯН
Кота?
ТОМАС
Черного кота.
СЕБАСТЬЯН
Думаешь?
ТОМАС
(загадочно)
Я не думаю. Я знаю. Йоулакёхтуринн вернулся, и он где-то бродит и ищет тебя.
СЕБАСТЬЯН
(хитро щурясь)
Какие-то исландские сказки?
ТОМАС
(подмигивая)
Исландские сказки дядюшки Томаса.
СЕБАСТЬЯН
Хорошо, дядюшка Томас, как скажешь. Можешь мне помочь?
ТОМАС
Ты не помнишь, как по-исландски пишется Томас?
СЕБАСТЬЯН
Напишу через два «эмм» на всякий случай. Но проблема не в этом. Мне вживили чип под лопатку. Можешь его вырезать?
ТОМАС
(чересчур громко восклицая)
Вырезать чип? Я?! Из тебя?!
СЕБАСТЬЯН
Томас, давай без театра. Просто сделай это, я прошу.
ТОМАС
Себастьян, ты не человек, а катастрофа какая-то. Ладно.
В комнате Томаса они находят канцелярский нож, тихо достают из кухонного шкафа аптечный ящик и отправляются в ванную. Себастьян стягивает толстовку и рубашку и подставляет Томасу спину.
СЕБАСТЬЯН
Ты видишь шрам?
ТОМАС
Нет, не вижу… А… это?
