Она все еще разговаривала с матерью, но уже не по телефону. Перетащила компьютер в спальню на кровать и сидела перед ним по-турецки, своей спиной заслоняя экран почти полностью.
– Мамочка, я уверена, Дэн тебе понравится! Он такой чудный! Я его никогда не разлюблю!
– Леша тоже казался тебе чудесным и замечательным, – прозвучал мягкий упрек из-за океана.
– Мам, ну разве можно сравнивать! Что ты вспомнила! Одноразовая глупость в десятом классе!
– Хорошо, что одноразовая. И хорошо, что это ничем не кончилось. А как ты слезы лила тогда, забыла?..
Дэн закусил губу. В груди поднялась злоба на неведомого Лешу, который заставил Наденьку страдать.
– Мамочка, тогда была детская влюбленность, а теперь – настоящее.
– Вы с ним уже…
– Нет, еще нет, но… Я этого очень хочу. И Дэн тоже – я ведь чувствую! Но он сдерживается. Наверно, считает меня маленькой. А сегодня… Тут такое было!.. Об этом лучше не по скайпу, но потом я тебе расскажу обязательно. Так вот, сегодня я сама сказала, что люблю его. А он сказал, что тоже любит.
Подслушивать нехорошо, улыбнулся сам себе Дэн, узнав, что они с Наденькой желают одного и того же. Он собрался тихо отойти от двери, только вначале взглянуть на Надину маму. Какая она, похожа ли на дочку? Вспомнилась дурацкая поговорка: «Хочешь знать, какой будет твоя жена в возрасте, посмотри на тещу». Он сделал шаг в сторону, чтобы от двери увидеть экран целиком…
С экрана ласковыми, все понимающими глазами на свою дочь смотрела Иришка… Его Иришка!!! Повзрослевшая, но изменившаяся совсем немного: те же тонкие черты лица, брови мягкой дугой, серые глаза – будто усталые, под ними легкие тени, – и голос! Из него исчезла девичья звонкость, но как он мог не узнать ее голос? Иришка, живая!..
– Надюша, ты уверена, что не торопишься? Может, подождать, пока ты вернешься после каникул? Вдруг ты забудешь его? Или он тебя забудет?
Дэн качнулся, готовый кинуться в спальню, крикнуть Иришке, что он не забыл и никогда не забудет ее. Повиниться во всем, объяснить, что считал ее погибшей…
– Пусть только попробует! Вот поэтому, мамочка, я и решила застолбить его сейчас. Чтоб не забыл.
– Думаешь, ночь с тобой станет для взрослого мужчины незабываемой?.. Это ты ее будешь помнить, потому что она вторая в твоей жизни. А у него какая – две тысячи вторая или… Я бы советовала не торопиться, Надюша.
Всего пара шагов, и он попадет в обзор камеры, но Дэн застыл, не в силах оторвать взгляд от экрана, где Иришка увещевала свою дочь не спать с ним. Его Иришка и Иришкина дочь… Наденька, ставшая за десять дней такой близкой, почти родной. Так вот почему он влюбился в нее… Но это ведь нельзя, это будет похоже на кровосмесительство! И вдруг в голове всплыло: «Я родилась в день Советской армии, мама думала, что будет мальчик». 23 февраля, 1995 год? Январь, декабрь, ноябрь… май! Надя! Его дочь?! Эта мысль пронзила насквозь, буквально сбила с ног, и он схватился за дверь, чтобы обрести точку опоры, не упасть. Надя, Наденька!
Будто услышав его немой вопль, она обернулась:
– Иди сюда, Дэн. Познакомься с моей мамой.
– Не сейчас, – отшатнулся он и кинулся обратно в туалет.
– Ну вот, испугался. Прости его, мам, он, наверное, стесняется, – услышал он, запирая дверь.
Сигареты лежали в кармане распоротых джинсов. Дрожащими руками он закурил и опустился на крышку унитаза. Тысячи мыслей толкались в голове, и с ними надо было разобраться, осознать, привыкнуть…
Иришка жива! Она не бросалась с крыши… выходит, вечный кошмар его жизни всего лишь фантом! Выходит, этой вины – главной, как он считал – на нем нет?.. Она осталась жива и родила девочку, его дочь. И какой-то посторонний Петров воспитывал Надю, как свою…
– Дэн! – дверь дернули с той стороны. – Ты зачем опять заперся? Выходи!
Он едва нашел силы ответить.
– Сейчас, Наденька. Я покурю и выйду.
Она еще немного поскреблась, напомнила, что ждет его, и отошла от двери.
Докурив одну сигарету, он взялся за следующую, продолжая думать о роковой случайности, которая столкнула его с собственной дочерью, о чуткости сердца, повлекшего именно к этой девушке, и о том, чего – слава Богу! – не успел сделать…
Когда он вошел в спальню, Надя уже лежала – на сей раз без белой футболки, бывшей у нее вместо пижамы. Голые плечики, тонкие руки вытянуты поверх одеяла. Улыбнулась радостно и немного смущенно. Но улыбка сменилась разочарованием, когда увидела, что он, как и накануне, сворачивает постель.
– Дэн… Ты что… Ты не понял?.. Я хочу… Ты же сказал, что любишь меня?..
– Конечно, люблю, – ответил он как можно небрежнее, стараясь не встречаться с ней глазами. – Мы ведь с тобой друзья.
– Нет, не только друзья. Я знаю, ты любишь меня! – умоляюще воскликнула Надя.
– Это другая любовь, девочка. Не та, о которой ты думаешь. Прости, Наденька.
Обхватив скатанное белье, он направился в другую комнату, она кинулась за ним.
– Дэн!
– Не скачи голая, – обернулся он. – Это уже неприлично. Я все слышал. Твоя мама права. Иди в постель.
