Декан появляется через пятнадцать минут. Видимо, он был у себя.
— Господин контр-адмирал! Задержана организованная группа, предъявившая поддельные либо несоответствующие предписания Августейшей Канцелярии! — картинно козыряет Пун и в двух словах излагает суть дела. — Мой
Декан пробегает письмо по диагонали и вопросительно смотрит на Пуна:
— Могу глянуть на статус соратника?
Пун демонстративно бережно снимает с груди свой жетон, поворачивает его аверсом вверх, подаёт Декану и тычет пальцем в какую-то маленькую приписку в нижней части бляхи. Декан только удивлённо поднимает бровь.
— Господин Декан, я бы не хотел беспокоить Соратницу из-за рутинных мелочей, не разобравшись в ситуации до конца. — Продолжает Пун. — Прошу Вашего содействия в разбирательстве, как уполномоченного лично Её Августейшеством на любые действия на территории данной части…
После недолгого разбирательства с участием лично Декана, проведённого на территории узла связи, выясняется следующее. На дуэль Пуна вызывали из-за маркизы Уиндолл. Оказывается, один из её кавалеров, этот самый тип с четвёртого курса, случайно видел наши экзерции с навозом, когда маркизу принудили заниматься, как всех.
Хотя он и не должен был видеть.
У него был амулет связи, сопряжённый с такими же у кого-то в Доме маркизы. Желая набрать очки и облегчить себе сватовство к ней в будущем, четверокурсник вызвал Дом маркизы, обрисовав её родне ситуацию.
Семья, в свою очередь, срочно продавила нужное решение через Августейшую Канцелярию, нажав на нужные рычаги.
Что-то лично у меня Августейшая Канцелярия после всего этого начинает вызывать ощущения проходного двора. Где всё продаётся и покупается.
Представители Дома Уиндолл, взяв в охапку представителя Канцелярии с нужным эдиктом, поспешили к «Заказчику» процесса — к этому самому четверокурснику. Который, будучи уверен в личной подготовке, решил своими руками призвать «обидчика» — Пуна — к ответу, заодно набирая в глазах родни маркизы так нужные ему для сватовства очки (сам четверокурсник происходит из знатной, но бедной семьи, и сватовством хотел решить сразу две проблемы).
Пройти посторонним на территорию колледжа также помог этот самый четверокурсник.
На их общую беду, Пун имеет крайне необычный статус. И более чем скромный характер, поскольку об этой детали не рассказывал даже мне.
— А чего было трепаться? — пожимает плечами Пун, глядя по очереди на меня и Декана. — Когда меня на правдивость проверили, Ей стало неудобно. А извиниться было нужно… Разговор о племяннице не сложился, ну, вы помните. От всего остального я сам отказался. Вот и стал Соратником… ей это вообще ничего не стоило, но жест-то красивый.
Мы с Деканом синхронно киваем. А я думаю, что мне интересно, чего ещё я не знаю о своём скромном друге.
В принципе, всё логично. Если бы Пун, получив статус Соратника, занялся торговлей, финансами, либо как-то иначе пытался бы перераспределять в свою пользу любые куски государственного пирога, подобно Александру Даниловичу Меньшикову при Петре Первом, тогда о нём стало бы известно моментально. Но Пун скромно вернулся на границу, дальше тянуть лямку. А всех изменений у него — только звание джемадара вместо хавилдара, которое, впрочем, им лично более чем заслужено.
— В общем, бумагу составлял явно кто-то не знающий реального положения вещей. И моего статуса в Едином Реестре. — Завершает Пун, показывая пальцем на опус Канцелярии, который держит в руках Декан.
— М-да, господа. Что-то канцелярских проблем меньше не становится, — усмехается Декан, подвигав бровями.
— Господин Декан, статус секретности всех наших занятий оговаривался мной лично с вами изначально. — Бесстрастно напоминает Пун. — Сектора территории, на которых ведём занятия, выбирались предварительно. Мне не известно, почему четвёртый курс, вместо положенных занятий, находится там, где его быть не должно.
— Что вы, я без претензий, — неловко оправдывается Декан. — Просто первый раз в жизни не знаю, как поступить, — честно сознаётся он.
— А в чём проблема, господин Декан? — перестаю быть молчаливым зрителем я. — Что вас смущает в этой однозначной ситуации?
— Противоречие. С одной стороны, обо всех нарушениях Августейшей Канцелярии необходимо докладывать Ей, лично, срочно.
Ну да, вдруг следующий курьер от Её имени объявит не вендетту безвестному Пуну, а войну соседнему государству…
— С другой стороны, случай настолько прозрачный, что тревожить Её ночью — это поневоле терять очки личного авторитета, вызывая Её раздражение, — откровенно поясняет Декан, глядя нам по очереди в глаза. — Несмотря на то, что все наши претензии и в адрес Канцелярии, и в адрес дома Уиндолл более чем обоснованы. Есть ли у вас предложения по ситуации, господа?
— У меня есть, — бормочу.
