- Что это со мной? - в моем голосе на этот момент было столько яда, что его бы хватило по меньшей мере на тысячу таких обезьян как он. – А ты разве не видишь? Со мной все просто охрененно! Ты просто взгляни на меня еще раз, хорошенько и повнимательнее! Присмотрись! Это же я! Самый счастливый колобок на земле! – слова полились непрерывным потоком из моего рта. В какой-то момент я перестал себя контролировать и перешел на открытую грубость, так для меня не свойственную. - Видишь какая у меня аппетитная корка? Я же блин, на сметане мешон! Я же блин, по сусекам скребен! Что-ты, что-ты морщишься мохнатая твоя рожа! Не морщись, давай обезьяна! – в какой-то момент окончательно обнаглев, я ткнул остатком своей левой руки прямиком ему в нос, обильно пизмазав его физиономию. – Что ты морду свою воротишь? Кусай давай! Не стесняйся! Как вы там любите говорить твари? Колобок, колобок я тебя съем! Ну что? Жри давай, не подавись толь…
Резкий удар, огромной обезьяньей ладони смел меня, отправив в недолгий полет. Пролетев пару метров я со всей набранной скоростью, впечатался в ближайшее дерево, в ту же секунду вновь потеряв все свои чувства. Все это было настолько внезапно, что я даже не понял, что произошло. Просто какое-то мгновения, и я вновь запечатан во тьме собственного тела, не способный говорить, смотреть или слышать.
Говорила бабка: не стоит хамить незнакомым существам, а то худо будет.
Один из немногих ее советов, который хоть в чем-то оказался верен. Худо не заставило себя долго ждать.
Только на этот раз, к моему удивлению, чтобы снова собрать себя в форму, мои усилия мне не понадобились. Буквально через мгновение, как я влетел в дерево, кто-то крепко сжал мою тушку и усердно начал сминать и комкать ее.
Непонятная экзекуция продлилась какие-то пару минут, и я снова мог слышать.
- … И финальный штришок… Готово! Неплохо, но я мог и получше…, – на этих словах, мир снова обрел для меня краски… Даже не так, мир вновь окунул меня в краски, только в отличие от прошлого раза эти самые краски принадлежали бескрайнему черному небу. Да и было ли оно черное? Красно синий туман –смешивался с яркими искрами звезд, создавая причудливый узоры, и придавая небосводу все цвета радуги.
Я лежал на спине и надо мной была распахнута целая вселенная с ее мириадами звезд.
Каждый раз от подобного вида я замирал. Мне казалось, что этот небосвод способен меня проглотить, при этом даже меня не заметив. Сколько же времени прошло с того момента, когда я увидел его впервые?
Казалось, что годы, если не тысячелетия минули с той поры, как я лежал на теплой траве вместе со Степой. Шелест бескрайнего поля, стрекот миллиарда насекомых и то самое ночное небо, плывущее прямо над нами.
- Как ты думаешь, что это сверкает на небе Стёпа?
-Че? Ааа, это ты про звезды… Не парься, это короче гвозди светятся, - с умным видом ответил мне Заяц, с наслаждением затягиваясь папиросой.
- Гвозди?
- Ну да, гвозди. Не тупи Мякиш, ими небо прибито чтобы оно нам на голову не упало. Видишь же какая махина у тебя над башкой? Представь если она рухнет целиком вниз? От нас с тобой останется только уши да хвост. Хотя… какие у тебя уши Мякиш, так одно только название.
Довольно забавный момент, всплыл в моей памяти. Вот только Заяц тогда ошибался. Нет никаких гвоздей, забитых в небесный потолок. Глупость все это, разве могут какие-то гвозди удержать целую вселенную? Конечно же нет, потому что самой вселенной это не требуется. Ведь ею правят колобки. Миллиарды и миллиарды самых разнообразных колобков разных размеров и начинок. Малые колобки огибающие по кругу колобки побольше и постарше, которые в незапамятные времена загорелись в небесной духовке. Они своим жаром запекают своих младших братьев, иногда даже умудряясь создать новую, живую начинку, из живых существ, на их поверхности!
- Да, - голос Рафики прервал мои мысли, приведя меня в чувства. - Многое я конечно слышал про теорию сотворения мира. Но теорию ее хлебобулочного происхождения, это что-то явно новое. К тому же, кто ее мне рассказывает. Мелкая кучка гов…
- Я что это все в слух говорил? – испуганно перебил его я.
- Ага! – радостно хохотнул Рафики. – Знаешь, когда ты заговорил кроличьим голосом, я немного испугался. Походу я слегка переборщил с рукоприкладством.
- Зачем ты меня ударил? – спросил его я, окончательно отойдя от минутной слабости. – Мог бы просто попросить меня замолчать.
- Эх... Вряд ли бы хоть одно мое слово, тогда на тебя бы подействовало, – мандрил тяжело выдохнул, и в этом выдохе не было и капли того веселья что было в нем до этого. Его голос слегка погрубел, а взгляд стал очень серьезный. - Я ударил тебя потому что, у тебя началась истерика.
- А ну это многое объясняет... – язвительно хмыкнул я.
