Помещение оказалось пустым — не было в нем ни хозяйского «гелендвагена», ни «бентли». Зато самого Рубена Влад увидел сразу. Он сидел на стуле, невесть откуда взявшемся прямо посреди гаража. А на коленях его лежала железная цепь, слабо поблескивающая в свете ламп.
Если намотать такую цепь на кулак — получится отличный заменитель кастета. А еще ее можно с успехом использовать в качестве плети или даже… удавки.
Влад очень некстати вспомнил свою единственную уличную драку — когда идешь толпой на толпу. Ошибка юности, которую никогда не повторял. Так вот у одного из противников была похожая цепь — с двумя ручками на концах. Прямо как у скакалки, только ручки стальные. И он воочию наблюдал, как один безбашенный придурок размахнулся вот такой цепью и врезал по лицу товарища. Попал в левую скулу. У несчастного будто кусок кожи вместе с мясом с лица срезали, а из раны хлынуло столько кровищи, что казалось, будто вытечет вся.
Влад нервно сглотнул, наблюдая, как Рубен стал поигрывать цепью, тянуть в разные стороны, будто проверял прочность звеньев.
Невольно запаниковал, когда похитители пихнули его вперед.
— Зачем тебе цепь? — взревел, оказавшись в непосредственной близости. — Я не понял, какого хрена тебе вообще от меня надо?
— Надо же, какой непонятливый… — хмыкнул Рубен и встал.
Рубен сидел в гостиной, опершись о подлокотники черного кожаного кресла. Изо всех сил старался успокоить рвавшийся наружу гнев.
Как не взбеситься, когда по твоей просторной и со вкусом обставленной квартире шастают в обуви целых восемь представителей власти? Строгие и угрюмые, они осматривали каждую комнату, подмечая, что и как, будто собрались опечатать имущество.
Пришлось впустить, иначе вскрыли бы дверь. С этими товарищами или по-хорошему, или «зря не захотел по-хорошему». Впрочем, Рубен не сомневался: рано или поздно явятся по его душу.
Напротив хозяина квартиры сидел не дорогой гость — полковник Стахов, дядя бывшего друга. Такой же крепкий, высокий, как племянник, только в некогда роскошной коричневой шевелюре уже виднелись проплешины и седина, а лоб испещрила тонкая сетка морщин. Вот уже несколько минут он буравил взглядом противника и показательно скрипел зубами.
Рубен всё ждал: когда заговорит?
— Из-за кого учинили разборки… — запыхтел полковник. — Из-за бабы! Скажи, Рубен, тебе баб мало? Зачем позарился на невесту моего племянника? Он мне всё рассказал.
Рубен только хмыкнул.
— Георгий Васильевич, вы не знаете своего племянника? Владу только волю дай, наплетет с три короба, а правда окажется где-то там, за бортом. Давайте расскажу, как дело было.
Рубен, опуская подробности, обрисовал ситуацию.
Полковник смерил его долгим, пронизывающим взглядом и вдруг сказал:
— Я тебя понимаю, ты не думай, свое потомство защищаешь, как-никак…
Рубен аж поперхнулся его словам, но решил не опровергать, вспомнив рассказ Лизы. Пусть лучше Стаховы думают, что ребенок от него. Ни к чему им правда, иначе в покое девчонку не оставят.
— Но ты и меня пойми, — меж тем продолжал полковник. — У меня племянник один, а ты ему ребра переломал. Лицо-то ладно, заживет, синяки сойдут, а шрамы украшают мужчину. Но ломать Влада зачем было? Здоровье, оно одно. Пойми, нет у меня своих детей, он мне как сын.
— Хреново вы сына воспитывали, раз таким вырос, — хмыкнул Рубен.
— Но-но, ты мне тут поговори! Я терпеливый, знаешь. Но и моему терпению приходит конец. Будешь дерзить — сядешь. Выберу для тебя место особое, где, несмотря на всё бабло, жизнь будет для тебя адом. Мне только пальцем щелкнуть…
Рубен вгляделся в строгое лицо полковника, а потом покачал головой:
— Если бы вы хотели, чтобы я сел, я бы уже сидел. Но тогда и дохода от курируемого вашей супругой стартапа не стало бы. Понимаете, какое дело: без меня фирма стопроцентно развалится, о прибыли можно будет забыть.
— Не дерзи, — цокнул языком полковник. — В общем, уговор такой, я сам лично с Владом беседу проведу, забудет он про свою невесту. А ты больше не смей его и пальцем трогать. Штраф с тебя — оплата его лечения и деньги на первое время. Тебе ясно?
«А лучших девиц из „Малинника“ ему для утешения не прислать?!» — почти вылетело из его рта, но Рубен прикусил язык.
Затащив Влада в свой гараж, он изначально понимал: расплата придет. Ведь великолепно знал, кто у недруга родственники. Пошел на это осознанно, поскольку хотел так напугать эту трусливую гиену, чтобы даже думать забыл о девочке Жене и ее ребенке, чтобы икал от страха. Откупиться за это деньгами — малая кровь.
— Пришлите мне счет за лечение, — кивнул Рубен. — А на жизнь ему я ни копейки не дам, пусть крутится сам. Зато я увеличу долю вашей супруги.
Он попытался улыбнуться, но полковнику это явно не понравилось.
— Он еще и скалится. Ты мне поспорь!
— На двадцать процентов, — озвучил Рубен свое весьма щедрое предложение.
