Янко интересовали самые обыкновенные разговоры с женщинами и стариками на селе, то, как нас встречает народ, как дети исполняют роль разведчиков, он спрашивал об отношениях девушек и парней в отряде, о снабжении и прочем. На все вопросы я давал подробные объяснения. Он делал какие-то заметки в тетрадке, Но я в них ничего не понял. Вероятно, это была своеобразная шифрованная запись, в которой разбирался только он один. Товарищ Живков одобрил характер нашей разъяснительной работы, подчеркнул, что необходимо использовать в комитетах Отечественного фронта всех честных авторитетных людей, которые стоят на стороне народа. Весьма основательной была его критика того, что мы на практике недооцениваем работу по созданию комитетов Отечественного фронта.
После того как я ознакомил его с положением дел в околиях, Янко информировал меня о событиях международного и внутреннего характера, происходивших летом и осенью 1943 года.
На Восточном фронте немецко-фашистские войска отступали. Тотальная мобилизация, проведенная в Германии с целью компенсировать пониженное качество дивизий их количественным увеличением, не оправдала себя. Попытки Гитлера осуществить в течение лета наступление на Востоке с целью вернуть потерянное и взять Москву потерпели полный провал. Под Курском были разгромлены две основные наступающие немецкие группировки. Перейдя в контрнаступление, советские войска поставили перед неизбежной катастрофой всю немецко-фашистскую армию. Последняя утратила окончательно и безвозвратно инициативу, возможность вести наступательные действия в больших масштабах, а это значило, что Германия проиграла войну.
Красная Армия каждый день получала новую, более совершенную боевую технику. В результате успешно проведенных операций под Волгоградом и Курском была освобождена огромная советская территория. Эти успехи особенно благоприятно отразились на развитии Сопротивления в оккупированных Гитлером странах, в том числе и в Болгарии.
После смерти царя Бориса Болгарией правили регенты. От этих регентов, как и от некоторых перемен в составе правительства, нельзя было ожидать изменения политического курса. Болгарские фашисты все больше сближались с Гитлером и его бандой. Тяжесть бремени этой сделки ложилась на плечи народа, на плечи рабочего класса. Усиливалась и без того жестокая эксплуатация трудового народа, а его экономическое положение становилось все более невыносимым.
Для нашей страны наступили мрачные и голодные дни. Фашисты уменьшили пайки рабочим и служащим, хлеб стал хуже некуда. На рынке исчезли последние продукты, которые до сих пор еще кое-где появлялись.
Отпор масс, как и вооруженная сила народа, возрастал заодно с недовольством. Пассивное сопротивление всюду перерастало в вооруженные схватки. Каждый куст, каждое дерево и каждый камень стреляли по фашистам. Им всюду угрожала опасность.
— Мы приступили к решительным действиям, — сказал товарищ Живков. — Все, кому угрожают аресты, должны немедленно идти в отряды. Думайте о зиме. Она принесет ряд неприятностей, но их может быть меньше, если заранее принять меры. Как у вас с землянками? — спросил он.
— У нас нет землянок, и мы не собираемся их отрывать. Народ укроет лучше, чем любая самая глубокая землянка.
— Это правильно, если удастся осуществить ваш план. Вы хорошо защитили интересы населения околии, избавили народ от реквизиций. Следовательно, можете ожидать полной поддержки. Мы сможем вам помочь теплой одеждой, обувью. Рассчитывайте на полушубки, свитера, носки и санитарные материалы. Все это, понятно, будет в ограниченном количестве, но все-таки в какой-то мере удовлетворит ваши нужды. Готовьтесь к весне развернуть отряд. Партия и РМС проведут мобилизацию. Об этом надо думать уже сейчас.
Наш разговор продолжался около двух часов. За это время все вопросы, стоящие на повестке дня, были подробно обсуждены. Я был доволен нашей беседой, предполагаю, что и товарищ Янко остался доволен.
Покидая Софию, я повел в отряд новую группу товарищей. Это были Крыстан Крыстанов (Любо), Васил Хараламбиев, Стоян Боянов (Страхил), Панайот Банков (Пешо), Гецо Неделчев (Ильо), Веса Гылыбова (Надя), Рилка Борисова (Варя), товарищ из Югославии, которого я нашел по паролю, данному мне Смаевичем. Делчо, прибыв в Софию после меня, остался организовывать доставку в отряд обещанной товарищем Живковым одежды и других материалов.
Некоторых новых партизан я знал, некоторых — нет. Васил Хараламбиев был членом РМС Банишорского квартала, работал в винном погребе. Там работало еще несколько знакомых мне ремсистов, в том числе и Бойко Борисов, а Кирил Марков — Златан, перед уходом в партизаны жил у них в мансарде, которая была им предоставлена хозяином погреба, чтобы они всегда, даже ночью, были под рукой. Кирил Марков был из Видина, а Васил Хараламбиев из села Крива-Бара, Ломского округа. Васил страдал язвой, но, несмотря на это, мы с Делчо решили его взять. То, что Кирил Марков был в партизанах, не давало Василу покоя, и он отправился и отряд, не обращая внимания на свою болезнь.
