«Милые родители, вы знаете, куда и зачем ушел Стоян.
Он пришел в наш Трынский отряд, скрываясь от преследований псов Габровского и Дочо Христова. Мы не знали его, но очень скоро он завоевал сердца всех товарищей и стал нашим любимцем. Правильно понимая линию партизанской борьбы и активно участвуя в ней, он всегда был среди первых. Его вдохновляла великая ненависть к врагам народа, поработителям и угнетателям.
Мы, командиры и бойцы отряда, клянемся его памятью, что еще теснее сплотим наши ряды. Клянемся отомстить за него, за сотни незабвенных товарищей, погибших в лютой борьбе с врагом.
Близок день нашего торжества. Фашизм будет разгромлен.
Примите боевой привет от всех партизан и партизанок прославленного Трынского отряда».
Прошло некоторое время, и мне понадобился гектограф и другие материалы, которые мы спрятали в Бохове.
За всем этим я отправился вместе с Райчо Таковым. Первым долгом решили отыскать гектограф. Он был упрятан на сеновале глубоко в сене, набитом до самой крыши, но когда мы пришли, там не было ни сена, ни гектографа. Сеновал оказался пуст. Мы недоумевали, что же произошло. Хозяева сеновала казались нам неплохими людьми, и мы надеялись, что, если гектограф попал в их руки, мы получим его в целости. Я не допускал и мысли, что кто-то из посторонних мог обнаружить гектограф и он попал в руки врага. И все-таки — где же гектограф?
Идем сразу же к сыну деда Димитраки. Он снимал комнату в чужом доме, так как жена его не ладила со свекровью, и жил неподалеку от отца. Постучали. Увидев меня, еще совсем сонный, Крум заговорил, не дожидаясь вопросов:
— Вы что ли оставили на сеновале эту штуку? Отец голову потерял. Все думал, что ему адскую машину подсунули…
— Оставь, ты скажи, где она? — перебил я его, торопясь узнать правду, и пошутил: — Надеюсь, не отдали в полицию?
— Что ты говоришь? Чтобы я отдал ее в полицию? Мне еще галка мозги не выклевала… Они ведь сразу же спалят и дом, и нас…
Мы, наконец, успокоились и — прямо на сеновал. Заглянули за загородку, порылись в сене, в соломе — и вот он, гектограф, упакован так, как мы его оставили. Очевидно, хозяева побоялись его трогать.
Разумеется, любой бы на их месте струхнул. Знают, что, кроме сена, ничего на сеновале нет, и вдруг на вилы поддевается что-то непонятное, да еще в присутствии посторонних людей, пришедших купить сено. Немало страху пришлось натерпеться хозяину. Не от хорошего старик сказал: «Лучше бы я еще год не продавал это чертово сено, столько страху натерпелся».
С вещами, оставленными на сеновале у Мито Томова, тоже не обошлось без приключений. Как-то утром Мито пришел на сеновал взять соломы. Подцепил ее деревянными вилами и вдруг — несколько пакетов.
— Эгей… — удивился он. — Что за колдовство?!
Потом догадался, что это наших рук дело, покрутил головой:
— Эти штуки не иначе как нашего Славчо, ей-богу… Только чего ж он мне-то не сказал? Неужто я хуже его спрятал бы? — бормотал он обиженно.
А Мито действительно можно было во всем доверять. Весной 1943 года мне не один раз приходилось прятаться на чердаке его овчарни, а он целыми днями сновал по двору, то окликал кур, то разгонял назойливых воробьев, стараясь этим придать себе духу.
Вот и тогда посмотрел, посмотрел Мито на пакеты и, немного поостыв, взял кирку, лопату и упрятал все это в землю.
Так поступали обыкновенные крестьяне. Они не были коммунистами, не были связаны с партией, но были честными людьми и считали партизанскую борьбу своей борьбой.
В начале декабря в связи с тем, что в наш план входило создание партизанских отрядов и в других районах, руководство Трынского отряда приняло решение послать товарищей Тодора Младенова в Брезникскую и Крыстана Крыстанова в Софийскую сельскую околию. В помощь Тодору Младенову, специально для работы с молодежью, выдвинули Свилена Веселинова (Момчила). Кроме работы, возложенной на них в Брезникской околии, им была поставлена задача установить связь с шахтерами Перника, которых в то время было около пяти тысяч человек. После установления связей с ними Тодор и Момчил должны были организовать канал связи с отрядом, необходимый для ухода в партизаны шахтеров, которым грозил арест.
