Дни перед восстанием прошли под знаком подготовки решающего удара, к которому призывал манифест Национального комитета Отечественного фронта, составленный кратко и с предельной четкостью. В нем Отечественный фронт звал смело и энергично бороться за ликвидацию антинародного режима, за правительство Отечественного фронта, за осуществление чаяний и насущных нужд народа.
В манифесте содержались строки, обращенные к офицерам, унтер-офицерам и солдатам.
«Взгляды всего болгарского народа обращены к вам, — говорилось в манифесте. — В трудный для отечества час выполните свой долг подлинных сынов народа — присоединяйтесь к народно-освободительной борьбе и совместно с народными борцами завоюйте свободу для нашей дорогой родины. Не сделав этого, вы вместе с будущим Болгарии погубите и будущее родной армии и свое собственное».
Манифест Национального комитета Отечественного фронта к болгарскому народу представлял собой программу действий как во время восстания, так и после него.
Содержащиеся в шестнадцати пунктах документа положения были полностью осуществимы в условиях развернутого и мощного партизанского движения и присутствия Красной Армии-освободительницы на нашей северо-восточной границе. Они были реальны при условии, что многотысячная болгарская армия повернет штыки против монархии, в защиту национальной независимости Болгарии.
Многие патриоты, находившиеся в царской армии, осознали величие момента, в который навсегда решалась судьба отечества, и перешли на сторону народно-освободительных сил.
Так, 27 августа поручик Гено Йовев перешел на нашу сторону вместе с шестьюдесятью солдатами. Они сорвали с пилоток царский герб и нашили эмблему Отечественного фронта.
Большое воздействие на армию оказали и наши удары по полиции, дражечевцам и недичевцам на югославской территории, боровшимся против нас под крылом немцев, а также та помощь, которую партизаны оказывали болгарским войскам во время их отхода из-под ударов гитлеровских полчищ. Всем этим мы завоевали симпатии большей части солдат и офицеров царской армии.
В эти напряженные дни с нами был и Здравко Георгиев. В соответствии с указаниями Центрального Комитета партии и Георгия Димитрова он настоятельно поставил вопрос о немедленном создании партизанской дивизии. Это было сделано, когда прибыли товарищи Атанасов, Винаров, Дичев, а советское оружие послужило материальной базой реализации данного решения. В Первую партизанскую дивизию вошли партизаны Трынского, Радомирского и Брезникского отрядов, солдатский батальон Михнева и рота Гено Йовева. Хоть я и отсутствовал в то время, товарищи сочли целесообразным возложить на меня командование дивизией, ее комиссаром назначили Здравко Георгиева, моим заместителем по строевой части — Денчо, а заместителем политкомиссара — Бориса Ташева.
Дивизия состояла из трех бригад. Первую бригаду доверили Денчо и Димитру Гилину, вторую — Бояну Михневу и Илии Деневу, а третью — Евтиму Рангелову и Петко Кацарову.
Личный состав дивизии был так хорошо экипирован и вооружен, что с ней не могли сравниться и большие по численности царские дивизии. Она представляла собой серьезную силу и солидную опору трудящихся не только Трынской, Брезникской, Радомирской и Царибродской околий, но и зарождающегося государства Отечественного фронта.
У вершины Тумба, северо-восточнее Калны, стоял батальон жандармов. Он участвовал во многих акциях против партизан и населения, чем возбудил к себе всеобщую ненависть. Особенно ненавидели офицеров, по чьим приказам были совершены чудовищные преступления — сожжены десятки домов и кошар, без суда расстреляны ни в чем не повинные мужчины и женщины.
Мы отправили письмо командиру батальона. Подчеркнув, что наступил момент, когда проверяется патриотизм каждого человека, мы предложили ему немедленно перейти к нам и примкнуть к освободительным силам. Жандарм ответил отказом. Но одновременно с этим мы связались с несколькими рядовыми. Как только командир батальона отверг наше предложение, они образовали комитет, арестовали фашистских офицеров и 8 сентября выбросили белый фланг.
Одно за другим на нашу сторону перешло несколько воинских подразделений. Таким образом, число бойцов и командиров дивизии возросло примерно до двух тысяч.
