– Гвоздь, думаешь, Соня? Может, она у нас Мальвиной будет? – улыбнулся сидящий напротив, ощерив при этом золотые зубы.
– Ну, пусть будет Мальвиной, мне не принципиально, – ответил первый и, уже обращаясь ко мне, произнес: – Слышь, Мальвина, считай тебе сегодня повезло, мы будем с тобой нежными.
После этих слов все заухмылялись. Дело принимает дурной оборот. Тут их пятнадцать человек. Я один. В драке просто завалят толпой, не отобьюсь. Если только воспользоваться силой, но надолго меня не хватит, лишь на остановку. С другой стороны, и этого будет достаточно.
Пока я думал, человек пять потихоньку приближались ко мне.
– Нас тут одни люди попросили научить вежливости тебя. Ты не бойся, больно не будет. Почти, – разорялся «первый».
Всё, пора. Делаю небольшое движение рукой и усилием воли растягиваю заклинание на комнату. Шедшие ко мне замирают, только вздымается грудь, показывая, что они дышат. Их удивление видно, только если присмотреться к глазам, там расширяется зрачок.
– Раз вы не захотели мира, то значит, по праву сильного мне придется от вас избавиться, – с этими словами я лезу за шиворот и достаю кулон в виде листа, тяну за стебель, и вот уже у меня в руке небольшой ножик.
Дальше я обхожу каждого из людей и делаю небольшой надрез на запястье. Ну, а что, их тут пятнадцать человек, с каждого по чуть-чуть, так, глядишь, и на пентаграмму наберу. Не пилить же мне шею одному таким маленьким ножичком? И тут я замечаю, как их зрачки еще больше увеличиваются.
– Я что, это вслух сказал? – вопрошаю я в пространство. – А, ну и ладно. Так, что у нас там дальше? Ах да, пентаграмма. Эх, и ведь придется чертить.
Оторвав у одного из людей рукав его рубахи, я обмакнул край рукава в натекшую лужу крови и принялся за черчение пресловутой пентаграммы. Провозился минут двадцать, еще минут десять потом сверял, правильно ли я все начертил. Все это время «статуи» следили за моими манипуляциями.
Потом мне еще пришлось двигать «статуи» на определенные места в пентаграмме. А иначе никак. И вот когда все было готово, я произнес фразу-ключ. В центре пентаграммы закрутился небольшой ураган дыма, чуть полыхнуло алыми всполохами силы, и вот передо мной стоит мой давний знакомый.
– А-а-а-а! Творец, где ж я так нагрешил? – поднял он голову и прокричал все это в потолок. Говорил он, естественно, все это на своем языке.
– Не понимаю, о чем ты? – удивился я.
Проводник махнул рукой.
– Чего тебе? – задал он в конце концов вопрос.
– Можешь меня перенести из здания?
– Куда?
– Не знаю, можно просто из здания.
– Оплата!
– А вот ими, – обвожу рукой комнату.
– Не пойдет.
– Почему?
– Сколько раз тебе говорить, мы не питаемся душами.
– Почему?
– А-а-а-а! Творец, помоги. Это противоречит мирозданию.
– Но ведь в книгах сказано, что вы принимаете жертвоприношения.
– Это другое.
– Какое другое?
– Сколько раз говорить, мы принимаем жизненную силу. Но не душу.
– Но ведь душу берете?
– Но не едим.
– Почему?
– Р-р-р-р-р!
И тут очень сильно повеяло человеческими испражнениями со всех сторон, и буквально через пару секунд открылась дверь в нашу камеру, тем самым нарушив печать.
