Казалось, все знали нашего спутника, с ним здоровался каждый встречный. Майору приходилось часто останавливаться, чтобы перекинуться парой слов то с одним, то с другим, так что у нас было более чем достаточно времени, чтобы осмотреться.
— Это, вообще-то говоря, пагодный фестиваль. Он устраивается испокон веку. Сюда съезжаются крестьяне со всего района. Но мы стараемся внести кое-что новое.
Майор извинился и остановился поговорить с пожилой женщиной.
— Понимаете, я здесь состою в разных комиссиях, советах — общее дело, — говорит майор, догоняя нас. — Нечего нам сидеть в четырех стенах, приходится решать кое-какие дела на ходу. Да, о ярмарке. Во-первых, мы строго следим, чтоб здесь было чисто, чтоб был порядок. Мы не можем допустить эпидемий. Раньше, знаете, как бывало…
Майор снова отстает.
— Остановитесь на минутку. Это павильон потребительского кооператива. Здесь цены ниже и товары лучше.
Перед кооперативом очередь. Явный знак популярности.
Наконец, достигаем конца торговой улицы. Ее замыкает большой павильон из тростниковых матов.
— Сюда я вас и вел. Познакомьтесь. У Маун Чжо — техник со строительства Чемоутау. У Маун Чжо, покажи гостям, как мы проводим наглядную агитацию.
Внутри павильона после солнечной улицы темновато, и сразу не разглядишь, что это так внимательно рассматривают крестьяне. За невысоким барьером макет района размером в сто квадратных метров. Посредине гора с глубокой впадиной на вершине. Поупа. Рядом большое зеркало и игрушечная плотина. От плотины бегут зеркальные полоски каналов.
— Узнаете? Чемоутау. Таким он будет года через два-три. Увеличьте соответственно — понимаете, какое будет озеро?
Крестьяне окружили макет, стоят подолгу, узнают свою деревню. Вот здесь пройдет канал. Совсем рядом.
— Ну, а теперь можно на плотину. Вы не жалеете, что я вас задержал?
— Наоборот, мы очень благодарны.
Машины проезжают городок и через несколько минут покидают шоссе, сворачивая в узкую дорогу между стенами кукурузы. Еще несколько минут, и кукуруза расступается. Поселок. Совсем новый, строящийся. Мы проезжаем до конца, где еще заканчивается строительство одноэтажных коттеджей.
— Сначала посмотрите, что мы готовим для советских специалистов и наших инженеров. Мы хотим, чтобы эксперты чувствовали себя как можно лучше. Ведь здесь за много километров ни одного кинотеатра. Сюда рангунские газеты приходят с опозданием не на один день. Не каждый специалист из Рангуна соглашается ехать — глухое место. Но везде люди. И если есть работа, то не страшно. Я думаю, что русские не будут на нас в обиде. Мы постараемся, чтобы они были почти как дома. Среди друзей — уже дома.
Майор вылезает из машины, знакомит нас с подошедшими инженерами. Дальше мы идем несколько сот метров пешком, обходим холмик и вдруг оказываемся в самом центре строительной площадки.
Майор доволен произведенным эффектом. Мы не ожидали, что плотина так выросла. Высокий откос покрыт аккуратно пригнанными камнями. Сверху его засыпают землей. Женщины несут ее в плоских мисках на головах и сваливают на плотину. Майор замечает наш взгляд и говорит:
— Техники пока мало. Техника будет советская. Но уже сейчас мы достали два экскаватора. Пройдем же немного дальше!
Мы огибаем еще один холм, и оказывается, что здесь плотина еще только начинает подниматься над землей. Плотина в Чемоутау состоит из четырех участков. Каждый концами упирается в небольшой холм, и все вместе они перегораживают низкую долину, поросшую кактусами и редкими пальмами. Последний отрезок упрется в холм повыше других — холм Чемоутау. На вершине его стоит маленькая пагода. Экскаваторы подрывают холм, чтобы дойти до гранитов, к которым примыкает плотина. Через несколько лет пагода будет совсем близко от воды.
— Этого ее строители не представляли. — говорит идущий с нами инженер. Оказывается, он и есть тог У Маун Хла, которому мы должны передать привет от Симакова.
С холма видна вся картина строительства. Отрезок, на котором уже идет работа, и другие, где только белые столбики показывают, как пройдет ось плотины. Вдали видны неоконченные дома строительного поселка и гора Поупа. Она голубеет над кактусами и пальмами, и отсюда не видны ни ее пагоды, ни отшельники.
А в Тецо мы не попали. Было поздно, и доехать до темноты не удалось бы. Нас поджимал график — всякое путешествие имеет график, и потому мы увидели Гецо только на обратном пути. К сожалению, надо признаться, что тогда мы уже спешили в Рангун (опять же график) и выехали из Мейктилы затемно, чтобы выкроить на Тецо хотя бы пару часов.
Свернув с шоссе, ехали несколько минут по деревне, большой, старой — и деревья там старые, и среди пагод старого деревянного монастыря глазели пустыми окнами полуразвалившиеся кирпичные здания — раньше в них жили монахи. В деревне шла молотьба, и буйволы, словно живая карусель, топтали по кругу желтые колосья риса. Девушки веяли рис через тростниковые сита, и длинные зерна, как вода из лейки, рассыпались в утреннем ветре.
