Да, все-таки мир мал. Последним вечером в Таунджи я шел по узкой уличке в гостиницу к нашим туристам. Очень тихо, очень много звезд и светлый дом под горой. Холодно и сосны. А в пустой гостинице, в холле, где пахнет недавно потушенными свечами, — Рождество, и
Когда еще не рассвело толком, мы прощались с Таунджи и Шанскими горами. На рынке было так много мандаринов, что, казалось, там уже взошло солнце. Мы завалили мандаринами заднее сиденье, где лежала молодая сосенка — ее принесли знакомые бирманцы. Будет чем встретить Новый год в Рангуне. В «Волге» хорошо пахло — Новым годом, хвоей и мандаринами. К рынку съезжались повозки с астрами. Ранние покупатели уносили белые и красные букеты.
Дороги хороши рассветами. Рассветы — особенным, острым чувством, когда, еще не полностью очнувшись, воспринимаешь все до самого сердца.
Мы едем по бирманской дороге в Мандалай.
И мелькают картины. Их только нужно увидеть. Не пропустить.
Здоровые грузовики, перегруженные мешками и ящиками, едут с зажженными фарами — даже днем. Это значит — они не могут тормозить. Отъезжай в сторону, пропусти их. Вот воинская часть переезжает куда-то. С классной доской, вывеской с гербом, бильярдом.
Опять остовы танков и броневиков. Война прошла еще так недавно, что следы ее встретишь обязательно, куда бы ни поехал.
Кладбище у дороги. Неогороженное, поросшее сорняками. Нет культа мертвых. Памятники просты, как кирпичные столбы заборов.
Повозки, арбы. Не любят ездить поодиночке, чаще вереницей. И даже если одна повозка — сидят двое. Муж и жена. В Бирме женщины более равноправны, чем в других восточных странах. Женщина, выходя замуж, не меняет имени, оставляет за собой право на имущество и, если супруги разводятся, берет с собой свою часть. Но разводятся редко. Брак не церковный, не официальный. Собираются родственники и благословляют молодых. Много браков по любви. И любят детей. Никогда не видел, чтобы бирманец ударил ребенка. Много женщин-чиновников, много женщин в торговле. До Мья Мья — хозяйка типографии «Сабе» в Рангуне — заправляет всеми делами, получает деньги, расширяет бизнес. Муж ее работает метранпажем и увлечен политикой. Никто в этом не видит ничего противоестественного. До Мья Мья умнее и энергичнее — значит, ей и карты в руки.
Хорошо, что я еду с фотоаппаратом. Это заставляет внимательнее вглядываться в окружающий мир. Но все время преследует тоска по упущенным кадрам.
В дороге встречаем закат, совсем неправдоподобный. Слоеное небо — алое, желтое, зеленое. На нем темно-изумрудные в синь силуэты пальм. И горы на горизонте — кобальт. Много раз писали о людях, больных Арктикой. О том, как завлекают на всю жизнь снежные просторы. Наверно, так же могут завлечь и тропики.
В сумерках шакал ушел с дороги, встал у обочины, ждет, пока проедем, и скалит лисью морду.
И пагоды вдоль шоссе. Египетские фараоны никогда не осмеливались предпринимать ничего подобного строительству Пагана. Каждый храм требует труда немногим меньше, чем пирамида. Каждый строился два-три года, вызывая напряжение всех сил страны.
