— За что вас уважаю, — говорит У Эй Маун, — за тенты. Раньше из других стран получали мы тракторы без тентов, делали их на месте, кое-как. А вы еще фляги для трактористов приспособили. Сколько за такую роскошь с нас возьмете? — последнее относится к торгпреду..
— Ничего не возьмем. Бесплатно.
Торгпред хочет еще что-то сказать. Наверное, о батареях. Но не говорит. Рядом с фотоаппаратом через плечо стоит корреспондент правой бирманской газеты.
— У Эй Маун, — говорит он. — А почему министерство заказывает тракторы в Советском Союзе и Чехословакии? Отдавая предпочтение социалистическим странам, вы нарушаете политику нейтралитета.
— И правильно делаем. — У Эй Маун уже не улыбается. — СССР принимает нашу валюту, принимает наш рис. А американцам нужны доллары. У вас в газете есть свободные доллары? Тогда и купите нам тракторы.
Больше корреспондент не спрашивает.
— Не хочется, чтобы он фотографировал, как наши тракторы на буксире идут, — вздыхает торгпред.
— Не сфотографирует, — уверяет У Эй Маун.
И правда, скоро корреспондент исчезает.
А когда уже начало темнеть, все тенты были натянуты, фары привинчены и двигатели заправлены, к первому из тракторов подошел чешский собрат, старожил в Бирме, и потянул его на тросе. Трактор фыркнул раза два. Только бы завелся, только бы не подвел. Не подвел, загудел ровно и солидно. А когда сняли трос, ровно покатил вперед, обогнал автобус, приведя зрителей в полный восторг. Ожившие машины брали на буксир еще спящих товарищей, и скоро колонна была готова к первому походу.
На один из последних тракторов взобрался У Эй Маун.
— Тряхнем стариной! — крикнул он нам.
— За него не беспокойтесь, — сказал один из наших инструкторов, — машину знает.
Дождь не прекращался. К голове колонны подъехали два полицейских мотоциклиста. В белых касках бирманского ОРУДа. Зажглись фары, и колонна двинулась в город.
Я уже привык к этим колоннам. И все в Рангуне привыкли. Еще бы не привыкнуть, если почти каждый день из порта приходят по две-три таких, и это продолжается неделями. Темно-красные тракторы — наши, голубые — чешские.
Зрелище красивое. Машины уступают им дорогу, и-ребята из школы механизаторов в новых, еще не замазанных мазутом комбинезонах и каскетках не скрывают легкого презрения к ним.
Завтрашние газеты расскажут еще о чем-нибудь интересном. Например, знаю — приходит на Днях пароход с машинами для Чемоутау, для строительства плотины. И специалисты на строительство уже приехали. Или стоит рассказать о группе почвоведов. Они будут завершать работу своих товарищей, которые три года составляли почвенную карту Бирмы. Уже теперь благодаря их работе выясняются наиболее благоприятные районы для разведения разных сельскохозяйственных культур, типы удобрений, нужных для каждого района. Но об этом в двух словах не расскажешь.
Меня, правда, успокаивает мудрая мысль о том, что все равно за жизнью не угонишься. Ведь когда эти строки дойдут до вас, еще многое изменится и будет много нового. Да я и не собирался рассказывать обо всем. С самого начала не собирался. На одно надеюсь — теперь вы знаете о Бирме больше, чем знали. И, может быть, захотите узнать еще больше.
Итак, до свидания,
с приветом.
