Шеннон рассмеялась. Фрэнки работал менеджером в крупной торговой сети и быстро продвигался по карьерной лестнице, так что с женихом Сью, по ее собственному выражению, крупно повезло. Единственная проблема заключалась в том, что он, успевший к своим тридцати годам дважды развестись, не слишком спешил с браком. Впрочем, Сью твердо верила в силу своих чар и не сомневалась, что в течение ближайших двенадцати месяцев сумеет оформить официальные отношения.
– Только кровать придется сменить.
– Меня и такая вполне устроит, – ответила Сью, опускаясь на кровать. Пружины скрипнули. – О как я люблю эту музыку! – Она похлопала по матрасу. – Так ты была сегодня у старухи?
– Да, она приглашала всех к семи. Сказала, что улетает поздно вечером, и просила переехать завтра.
– А остальные? Они тоже были?
Шеннон кивнула.
– Да, были. Двое. Одну зовут Элис, она актриса, а вторую, кажется, Грейс. Да, точно Грейс. Работает в какой-то юридической конторе.
– И как они тебе? Молодые или не очень? Вы уже распределили комнаты? – Вопросы сыпались один за другим, и Шеннон знала, что Сью успокоится только тогда, когда вытянет из нее все.
– Обе примерно моих лет, только одна брюнетка, а вторая блондинка. Очень симпатичные. Элис из Брайтона, а Грейс из Йорка. Ее родители погибли в Нигерии, а брат служит в Ираке. Миссис Кэвендиш провела нас по дому, все показала. Разрешила пользоваться всеми помещениями, кроме кабинета на втором этаже. Там семейный архив, с которым работает какой-то историк. Будет приходить два-три раза в неделю по вечерам. Что еще?
– Комнаты, – напомнила Сью.
– Ах да. Гостиных в особняке две, на первом и втором этажах. Спален четыре, одна на первом, две на втором и еще одна на третьем.
– Что ж она четверым не сдала?
– Объяснила, что к ней может приехать кто-то из родственников, поэтому одна комната остается про запас. А распределяли просто, бросали жребий.
– И тебе, конечно, достался третий этаж?
– А вот и нет, второй. И, сказать по правде, я очень довольна. У Грейс третий, а у Элис первый.
– Ключи получили?
– Да. По одному комплекту. В доме, оказывается, есть еще подвал, а в подвале кладовки и прачечная. В общем, как только немного обживусь, приглашу вас с Фрэнки в гости.
– Кстати, с этим как? – Сью многозначительно подмигнула. – Три молодые женщины в шикарном особняке…
– Перестань. Миссис Кэвендиш сказала, что против гостей ничего не имеет, но на ночь никто посторонний оставаться не должен. Раз в месяц будет приходить ее поверенный, так что по всем вопросам мы должны обращаться к нему.
В соседней комнате зазвонил телефон. Сью соскочила с кровати.
– Это Фрэнки. Наверное, уже едет. – Выходя, она ткнула пальцем в фотографию в серебряной рамке. – Не забудь. Или оставляешь?
– Не забуду, – отозвалась Шеннон.
Она, может, и забыла бы, но у памяти свои законы.
Марти… Прошло почти полтора года, но он по-прежнему вторгался в ее жизнь, приходил, не испрашивая разрешения, мучил, терзал и манил. После смерти, как и при жизни.
Они познакомились в колледже. Марти Гринуэй, всеобщий любимец, надежда родителей, гордость преподавателей, спортсмен, красавец, умница. Он был старше ее на два года, и, когда Шеннон поступила в колледж, его слава уже вышла за пределы учебного заведения. Никто не сомневался в том, что Марти Гринуэя ждет великое будущее. Девушки падали ему в объятия, и каждая считала честью для себя потанцевать с ним на вечеринке или прокатиться на его роскошном «харлее». Он редко баловал кого-то своим вниманием, а потому Шеннон едва не онемела от изумления, когда этот баловень судьбы подсел к ней за столик в студенческом кафетерии, где она пила жидкое бледное какао с посыпанным маком рогаликом.
– Вы позволите? – галантно спросил он, кладя руку на спинку стула.
Шокированная, она едва смогла кивнуть.
– Вы Шеннон Уайтчерч, не так ли? Изучаете библиотечное дело и пишете курсовую по итальянскому книгопечатанию? Я – Марти Гринуэй. – Он церемонно поклонился и только после этого сел напротив.
Если бы к ней обратился яйцеголовый зеленокожий инопланетянин, эффект был бы не столь сокрушительным.
– Извините, если мое вторжение помешало вам в полной мере насладиться вкусом чудодейственного напитка, богатого не только жирами, углеводами и белками, но и теобромином, алкалоидом стимулирующего действия, достоинства которого в полной мере признавал вождь ацтеков Монтесума, пивший какао только из золотой посуды.
Комментариев не последовало, и Марти продолжил:
– Из источников, заслуживающих полного доверия, мне стало известно, что вы не только обладаете широкими познаниями в столь деликатной области, как книгопечатание, но и не отказываете в помощи тем несчастным, которые, не обладая вашими талантами, вынуждены в кровь расшибать лбы о гранит науки.
Шеннон пожала плечами.
– Ваша скромность не уступает вашей красоте, – с совершенно серьезным видом изрек Марти.
– Что вам от меня нужно? – весьма нелюбезно прервала поток красноречия Шеннон.
