Конечно, план имел некоторые недостатки, главным из которых было то, что Флэш не знал тех самых богатых чудиков, которые пожелали бы выложить за небольшой холст целый кейс банкнот. Понимал он и то, что Маллиган придет в ярость, когда узнает, как его провели. Впрочем, к тому времени, когда ирландец спохватится, его, Флэша, в Британии уже не будет. Отсидеться годик в тихом местечке, найти покупателя, а потом перебраться куда-нибудь на Бермуды или в Бразилию. Вдвоем им будет не скучно.
Проверив комнаты третьего этажа, он спустился на второй и продолжил поиски там.
Флэшу до сих пор с трудом верилось, что судьба послала ему такую красотку. Впервые в бар «Грязные пальцы» ее привел Марвин, и до некоторого времени она держалась настороженно и надменно, не признавая его за человека, достойного ее внимания. Все изменилось, когда он предложил ей провернуть все дело вдвоем. Она согласилась, пусть и не сразу.
– Сколько тебе пообещал Маллиган? – спросил Флэш.
– Пять процентов.
– Я дам тридцать.
Она рассмеялась и покачала головой.
– Можешь обещать девяносто и луну в придачу. Ты не пойдешь против Шона.
– Ошибаешься. Я не собираюсь всю жизнь собирать крошки с чужого стола. Поодиночке мы ничего не сделаем, но вместе у нас может получиться. Ты начертишь план дома, а возьму картину я сам.
– Как у тебя все просто.
– Украсть картину не труднее, чем столовое серебро. Тем более что – если я правильно понимаю – о ее существовании никто больше и не догадывается.
– Никто, – подтвердила она. – Но не забывай, что одно дело украсть, и совсем другое – продать. Ты найдешь покупателя? Сможешь договориться? Организовать экспертизу?
– Этим займешься ты, а я обеспечу прикрытие.
Она долго смотрела на него, потом кивнула.
– Ладно, согласна. Но только пятьдесят на пятьдесят.
На том они и порешили.
Флэш заканчивал осмотр второго этажа, и чем меньше оставалось комнат, тем сильнее его охватывало отчаяние. Что делать, если картины нет? Может, ее прячут в тайнике. Может, в банковском сейфе. Может, Марвин ошибся и никакой второй «Снежной бури» в природе не существует. И что будет, если Маллиган узнает о его предательстве? Вопрос был чисто риторический – чертов ирландец разделывался с изменниками безжалостно и быстро, и тот, кто просто умирал от удара ножом в темном переулке, мог считать себя счастливчиком.
Еще одна комната. Еще… Он без проблем вскрывал замки, тратя на каждый не более двух-трех минут. Ящик за ящиком проверял комоды, шкафы, заглядывал на антресоли, залезал под кровати. Ничего.
Флэш посмотрел на часы – почти полдень. Задерживаться в доме не хотелось, каждая лишняя минута повышала риск, но и уйти, не проверив все, он не мог.
– Ты сегодня прямо-таки сияешь от счастья, – заметил Перри Берсфорд, когда они, выйдя из хранилища, повернули к кафе. – Выиграла в лотерею?
– Не знаю. Может быть. – Шеннон действительно чувствовала себя легко и свободно. Впервые за последние годы она как будто вышла из тени на свет, сбросив гнетущее бремя вины.
– Что ж, поздравляю. А вообще-то тебе нужен отпуск. Много солнца и воды, теплый песочек, мужское внимание…
– Перестань, Перри. Куда это тебя сегодня понесло?
Он не ответил, а пройдя немного, резко сменил тему:
– Помнишь, я спрашивал тебя о Кэвендише?
– Помню. Кстати, того Кэвендиша, портрет которого висит в особняке, звали Уильям. И он служил в британской армии в годы первой мировой войны.
– Откуда такие сведения? – удивился Перри.
– Из заслуживающего доверия источника. Миссис Кэвендиш, уезжая, поручила одному молодому человеку разобрать документы предка. А ты все еще веришь, что вторая картина Тернера действительно существует?
Он пожал плечами.
– Даже не знаю. Прямых подтверждений я пока не нашел, но кое-какие косвенные указания есть. Так, один знакомый Тернера писал, что художник был не очень доволен первым вариантом «Снежной бури» и будто бы заявлял о намерении написать второй.
– Ты с кем-нибудь консультировался?
– Да, у меня есть знакомый эксперт, Марвин Фейнсток. Ни о чем подобном в отношении Тернера он не слышал, но говорит, что вообще-то некоторые художники частенько делали по несколько вариантов одной и той же картины. Взять, к примеру, того же Моне…
Через пять минут они уже сидели за привычным столиком в углу. Пока Перри, кляня примитивность английских кулинаров, пытался сформулировать заказ, Шеннон расстегнула сумочку и достала носовой платок. Вытаскивая его, она заметила листок-сетку и вспомнила данное Гордону обещание.
– Посмотри-ка сюда. Тебе это что-нибудь напоминает?
Он прищурился, разглядывая листок.
– Кое-что.
– И что же?
– Где ты его взяла? – Перри повертел листок в пальцах, перевернул, посмотрел на свет. – Из того же самого архива старика Кэвендиша?
– Ты на редкость проницателен. Так что это?
– Такими трафаретами пользовались для тайной переписки. Сетка накладывалась на лист, и текст записывался в окошечках. Оставшиеся промежутки заполнялись любыми буквами. Получатель шифрованного послания накладывал точно такую же сетку на лист и читал то, что попадало в прорези. Весьма хитроумное приспособление для своего времени.
