Я из последних сил взбегаю на второй этаж, чтобы за считанные секунды оказаться под одеялом и согреться. Однако, когда я переодеваюсь в самую тёплую пижаму, укладываюсь в постель и укрываюсь одеялом с головой, я продолжаю стучать зубами и трястись от несносного холода. Но не проходит и пары минут, как вдруг до меня начинают доноситься чьи-то голоса из коридора. Один из них однозначно принадлежит воспитательнице, которая ведёт с кем-то далеко не лестный диалог, отчего мне становится не по себе от страха. Если она после зайдёт ко мне в комнату, то непременно выплеснет всю злость и ярость на меня. И когда мне слышится, как дверь в комнату открывается, и кто-то подходит к моей кровати, я морально готовлюсь к очередной порции унижений и издевательств. Мгновение и моё одеяло срывают с головы. От испуга и внезапности я вздрагиваю, при этом устремив запуганный взгляд широко распахнутых глаз на незнакомца, который склонился надо мной. Я вижу перед собой лицо обеспокоенного и одновременно сурового мужчины, который первым же делом впивается изумлённым взглядом в мою скулу, на которой виден красочный синяк. Он нежно прикасается к моей щеке и проводит по ней большим пальцем так, будто ему кажется, что синеву можно с лёгкостью стереть с моего лица, как какую-то грязь. Но стоит ему также ощутить неестественный холод моей кожи, как его волнение в одно мгновение перерастает в сильнейший гнев, после чего он срывается на истошный крик. Однако впервые за долгие месяцы причиной и жертвой злости взрослого человека становлюсь не я, а рядом стоящая воспитательница, которая, не в силах перечить ему, подавлено молчит. Он, после долгой и яростной тирады, которая была обрушена на миссис Купер, вновь подходит ко мне и под молчаливый взгляд женщины берёт меня на руки, укутав при этом в одеяло. А после…
Всего за секунду до того, как меня выносят из комнаты, я вздрагиваю, словно от падения с высоты, и, тяжело дыша, просыпаюсь у себя в постели.
— Тише! — в первую очередь я чувствую успокаивающее прикосновение к своему плечу, а после я замечаю рядом сидящую Гвинет. — Боже, Нила, ты вся горишь, — она в своей манере ласково прикасается к моему полыхающему от сильной простуды лбу, а затем обратно укладывает в постель и сильнее кутает меня в одеяло.
— Померь ей температуру, — слышится мужской голос из моего сна, который сейчас доносится из соседней комнаты.
— Я сейчас схожу за градусником. Ты что-то хочешь? Может воды, или что-то покушать тебе принести? — она обеспокоено спрашивает, убирая с моего лба влажные пряди волос.
— Просто воды, — я обессилено шепчу, продолжая подрагивать из-за столь яркого сновидения, которое было скорее воспоминанием того дня, когда Ричард забрал меня из детского дома и удочерил. Гвинет спускается на первый этаж, в то время как я прикрываю глаза, дабы прийти в себя после столь волнительного и болезненного воспоминания. Когда она возвращается в мою спальню со стаканом воды и небольшой аптечкой, в дверном проёме также появляется Ричард, который, судя по внешнему виду, с минуты на минуту отправится на работу.
— Как ты себя чувствуешь? — он спрашивает, положа ладонь мне на лоб, а затем на щёку. И стоит ему отметить исходящий от меня жар, как он хмурит брови и, не дожидаясь моего ответа, говорит: — Нужно вызвать врача. У неё высокая температура.
— Ну вот всегда так, — неожиданно слышится занудство Брайана, который также заходит в мою спальню этим утром. Я же закатываю глаза. Слишком много людей в моей комнате, чего я так не люблю. Особенно если учесть тот факт, что я чувствую себя просто отвратительно из-за боли в горле и, как оказалось, высокой температуры. — Когда я болею, никто вокруг меня так не порхает. А как раз наоборот, говорите умолкнуть и идти в школу.
— Брайан, прекращай ныть и иди готовиться к школе. Уже пятнадцать минут девятого, а на тебе всё ещё пижама. Живо пошёл собираться, — строго и сердито отзывается Ричард, который по сей день не отошёл от недавней выходки моего несносного сводного братца, в результате которой он разбил свою новенькую машину. Но не успевает Брайан глаза закатить, как его и Ричарда выводит из комнаты Гвинет со словами «Ниле нужен покой, а не ваши препирания».
— Где-то через час приедет доктор. Ты пока отдыхай. Если что-то будет нужно, я сегодня целый день буду дома, — напоследок говорит Гвинет, а затем закрывает за собой дверь, тем самым оставляя меня в столь нужной сейчас тишине, ибо голова раскалывается от боли.
Стоит голосам в коридоре стихнуть, как я устремляю безжизненный и изможденный взгляд к потолку. По прошествии стольких лет меня всё также страшат воспоминания о проведённых в детском доме месяцах. Миссис Купер… Надеюсь, этому бездушному существу воздалось по заслугам. А если нет, то я была бы не прочь стать той, кто загонит её в могилу, а следом крышку её гроба заколотит. И загоню я её туда так, что забивание камнями покажется ей самым гуманным способом уйти из этого мира в тот, что пониже.
Комментарий к Пролог