— Да, — он коротко отвечает, после чего плавно разворачивает меня к себе и обнимает. Я же только сильнее к нему прижимаюсь, при этом сомкнув руки у него за спиной. Слишком много времени было упущено этим непростым летом. Поэтому, стоит мне осознать силу своей тоски по нему, как я приподнимаясь на носки и увлекаю его в лёгкий, но чувственный поцелуй. Нежась в его сильных объятиях под струями горячей воды, я теряю счёт времени. Но стоит ему через какого-то время сменить сердечность этого момента на пылкость, как я и вовсе забываю о существовании времени. Кинг жадно целует меня в губы, изредка спускаясь к моей шее, отчего я время от времени срываюсь на приглушённые стоны. — Помнится у нас ещё ни разу не было в душе, — он шепчет мне в губы, после чего, подхватив меня на руки, прижимает к стене. Обвив руками его шею, я впиваясь в его губы несдержанным и грязным поцелуем, ибо с последнего раза, когда наши обнажённые тела соприкасались, прошло почти три месяца. Три долгих месяца воздержания, которые дают о себе сейчас знать, ибо возбуждение всего за пару минут опьяняет мой разум. Кинг едва сдерживает себя, чтобы не причинить мне боль, когда плавно входит в моё напряжённое от предвкушения тело, отчего я в блаженстве прикрываю глаза.
— Не смей сдерживаться, — я стону ему в губы, поскольку по прошествии уже нескольких минут он практически не ускорил свои движения внутри меня.
— Лучше не провоцируй меня, Нила, — он низким голосом отвечает, когда искусывает мою шею. Однако он всё же увеличивает частоту и скорость проникновения. Но спустя пару минут мне становится и этого уже недостаточно.
— Ты ведь всё ещё злишься, что я вела себя как бессердечная сука? Я знаю, что злишься, — я, судорожно дыша, шепчу ему в губы, и стоит мне словить на себе его застеленный пеленой страсти взгляд, как я продолжаю. — Накажи меня. Жёстко и беспощадно, — я грязно настаиваю.
— Сама ведь напросилась, — он грубо мне шепчет в ответ и властно целует.
Опустив меня на пол, он, не прекращая несдержанную и порой даже грубую ласку всего моего тела, резко разворачивает меня лицом к стене и приказывает нагнуться. Повинуясь, я прижимаюсь к серой плитке всей грудью и сразу же чувствую, как Александр сжимает мои волосы в кулаке и, плавно войдя в меня, тянет их на себя, отчего я дугой выгибаюсь перед ним. Он жёстко и безжалостно вбивается в моё податливое тело, которое бьётся крупной дрожью каждый раз, когда он задевает особую точку внутри меня. Когда Кинг шлёпает меня по ягодицам, я не могу не отметить про себя то, что он впервые бьёт меня с такой силой, что не может не радовать, ведь я неоднократно просила его усилить свой удар, а он в ответ лишь отказывался, поскольку боялся сделать мне по-настоящему больно. Но сейчас, когда в ванной комнате время от времени слышатся звонкие шлепки, я кричу лишь от переполняющего меня экстаза, ведь он объединяет увесистые шлепки по ягодицам, ритмичные и быстрые толчки внутри меня, а также сдавливание горла. Неожиданно он ослабляет свою хватку и вновь берёт меня на руки, желая покинуть душную душевую. Впившись в губы друг друга неистовым поцелуем, Александр пытается открыть стеклянную дверь, но, столкнувшись с какой-то трудностью, он несдержанно и резко толкает её, отчего она с силой врезается в стену, и слышится треск стекла. Не обращая внимание на разбившуюся дверь душевой, Кинг усаживает меня на столешницу у раковины и, широко раздвинув мне ноги, с моим оглушительным стоном входит в меня. И вновь он вбивается в моё тело с немыслимой скоростью, отчего ванная комната заполняется моими истошными криками и животными стонами Александра.
— Нила, спрячь свои ноготки, — он болезненно шипит, когда я ногтями впиваюсь в его мускулистые плечи, дабы совладать со своими ощущениями, которые разрывают меня изнутри. — Нила, — он более грозно повторяет, ибо хватку я не ослабляю. Но повторная просьба также пролетает мимо моих ушей, и за это Кинг награждает меня лёгкой, едва ощутимой, но неожиданной пощёчиной. — Я говорил, что буду делать с тобой всё, что захочу, — он низким голосом говорит, и за это я впиваюсь жарким поцелуем в его губы, ибо пощёчина ни капли меня не напугала или же отрезвила. Даже наоборот, она ещё сильнее взбудоражила мне кровь.
Во время поцелуя я практически ложусь на спину, потому, когда я пытаюсь приподняться, я опираюсь о столешницу руками и, как результат, скидываю на пол всё, что только находится возле меня. И вновь что-то стеклянное разбивается о плитку, но меня больше волнует смена позы, из-за которой мои ноги оказываются на плечах Александра, а голова прижата к зеркалу. Я открываюсь перед ним до невозможности пошло в этой откровенной позе, почему к неописуемому физическому удовольствию примешивается чувство порочности и, как результат, возбуждения, от которого низ живота начинает моментами покалывать, а щеки гореть красным румянцем.
— Нет! Дай мне кончить! — я кричу, когда всего за пару секунд до фееричного оргазма этот подлец выходит из меня, а затем закидывает себе на плечо.