Сегодня с урока нас отпускают чуть раньше обычного, поскольку продолжать занятие после случившегося бессмысленно. Все вокруг только и могут, что обсуждать произошедшую потасовку, переживать за Кинга, ведь директор может вызвать его родителей в школу, и, конечно же, перемывать косточки Вильяму, наплевав при этом на то, что драку затеял Александр. Все вокруг особенно сильно начинают меня бесить, потому я непривычно быстро переодеваюсь и иду к выходу из школы. Но вдруг я замечаю Брайана, который только что покинул кабинет мисс Лидс. Вместо того чтобы вместе со мной пойти к парковке, он говорит, что ему нужно написать тест по алгебре, который он прогулял, а затем уходит. Я же глубоко вздыхаю, проклиная своего несносного братца за то, что из-за его прогулов страдаю я. Но так как я ничего с этим поделать не могу, я иду на улицу. Оперевшись о перила бетонной лестницы, я достаю свой телефон из рюкзака, чтобы хоть как-то скоротать время, а затем включаю глупую игру, в которую я без остановки играю последние несколько дней. Так я провожу около пятнадцати минут, но игра мне быстро надоедает, потому я блокирую телефон и осматриваюсь вокруг. На школьной парковке осталось всего несколько автомобилей, включая машину Брайана и Кинга. Вспомнив о последнем я вновь начинаю злиться. В последнее время Александр просто невыносим. Доселе мне казалось, что самое худшее в нём — это завышенная самооценка, но теперь я понимаю, что ему нужно научиться контролировать свои эмоции. И стоит мне решить немного пройтись вокруг территории школы, как я замечаю Кинга, который о чём-то говорит с до невозможности сильно избитым Вильямом. Судя по внешнему виду последнего, его пару минут назад очень сильно и нудно били по лицу. И гадать над тем, кто является причиной всех этих ссадин на его лице, не стоит, ведь на костяшках руки Александра отчётливо видны чужие капли крови.
— Ты ведёшь себя, как дикарь, Кинг, — я возмущаюсь, подходя ближе к двум парням, которые не ожидали меня тут увидеть.
— Тебя это не касается, Риддл, — он впервые грубо называет меня по фамилии и смотрит на меня таким злым взглядом, что я малость начинаю его побаиваться. Перед глазами сразу появляется момент того, как Брайан чуть ли не на руках выносил его из спортивного зала. На секунду я задумываюсь о том, что, если однажды я его очень сильно разозлю, то он вполне может меня побить, как этого парня. А потом станет говорить, что я сама в этом виновата, поскольку довела его до такого состояния…
— Ты с девушкой говоришь, Кинг, а не с куском дерьма. А потом ты ещё удивляешься, почему Лиззи тебе изменила, — с неким подобием смешка в голосе говорит Вильям, а затем бросает презрительный взгляд в сторону ещё больше обозлённого брюнета, который готов в любую секунду накинуться на дерзкого парня.
— Ещё слово, Коулман, и ты, блять, свои ноги у себя во рту найдёшь, — с вызовом говорит Александр, который уже начинает надвигаться на Вильяма, который надменно смотрит на брюнета в ответ.
— Фас, псина, — единственное, что он говорит, прежде чем брюнет в очередной раз его бьёт. Поражает то, что парень не даёт сдачу. Он лишь терпит все побои, изредка уворачиваясь и мыча от боли.
— Кинг, угомонись! — я кричу на него, потому что мне омерзительно смотреть на жестокое избиение парня. Но он будто бы меня не слышит и вновь заносит кулак для очередного удара. — Прекрати! Ты ведёшь себя, как животное!
— Я расцениваю это как комплимент, — он отвечает с отвратительной ухмылкой на губах и, наконец, прекращает бить несчастного парня, который отшатывается назад, утирая выступившую кровь на губе.
— Свали нахер отсюда, — я с отвращением отталкиваю Александра в сторону, когда понимаю, что он малость успокоился, и подхожу к парню, чтобы хоть чем-нибудь ему помочь.
— И с каких это пор ты у нас такая хорошая девочка, которая заступается за лузеров, Нила?
— Ты ведь ходить можешь? Так иди-ка ты нахуй отсюда, — я злобно ему отвечаю, не желая больше его видеть. Игнорируя сзади стоявшего парня, я достаю из рюкзака сухие салфетки и протягиваю их Вильяму, чтобы он вытер кровь с лица ими, а не рукавом куртки. Он принимает их, но самому со всем справиться затруднительно, потому после минутного наблюдения я решаю ему помочь. Всё же парень вызывает у меня жалость.
— Может ты ему ещё на ранку подуешь, мамуля? — с раздражением спрашивает у меня Александр, который до сих пор никуда не ушел.
— Если понадобится, я ему ещё и отсосу, — я назло ему отвечаю, потому что он мне сейчас противен.
— Да пошла ты нахер, Нила, — он со злобой говорит и, наконец-то, уходит. Я же продолжаю помогать парню утереть уже остановившуюся кровь с лица. На это уходит почти вся пачка салфеток, но я облегчённо выдыхаю, когда понимаю, что лицо парня не сильно пострадало. У него всего одна открытая рана на лбу, из которой немного выступает кровь, а всё остальное — это небольшие ссадины, которые пройдут через пару дней.
— За меня впервые заступились. Спасибо, — прерывает молчание парень, когда я кладу упаковку салфеток обратно в рюкзак.
— Почему ты не бил его в ответ?