Делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, потому что из нас двоих это могу сделать, видимо, только я.
— Арс, у меня сегодня не самый лучший день, давай и ты меня еще больше на коня не подсаживай. Стоит ЕЙ приехать в город и у тебя сразу запой? А если она решит остаться, тебя сразу определять в больничку?
— Фу, Макс как некрасиво. — морщится, — почему запой? Я дегустирую.
Я не знаю, что на это ответить. Временами кажется, что он не прошибаемый. Но спустя минуту молчания Арс добавляет уже намного тише:
— Она не вернется. Я видел её вчера.
— Разговаривали? — осторожно спрашиваю.
Усмехнувшись, и расслабленно откидываясь на спинку кресла, Арс продолжает:
— Нет, она внезапно оглохла и ослепла, похоже, — поджимает губы.
— Всмысле?
— Сделала вид, что мы не знакомы, — произносит с грустью и пожимает плечами, — в любви начисто отсутствовал смысл. Но зато она придавала смысл всему остальному, — чуть тише продолжает.
— Очередной философ? — удивленно приподнимаю брови.
— Пелевин, он писатель. Макс, как ты баб цепляешь? — складывает ладони на столе и упирается в них подбородком, — хотя с твоей смазливой рожей блистать интеллектом не обязательно, — усмехается.
Я смотрю на него и понимаю, что ему очень хреново. Арса я знаю больше десяти лет. Мы учились в одном классе, потом в универе. Всякое бывало. Но он всегда выходил из ситуации с улыбкой. А сейчас я вижу перед собой раздавленого человека, у которого в душе дыра размером с Марианскую впадину. Мать в коме, а Лея… Каждое напоминание о ней для Арса, как ломка. Я знаком с их историей, я знаком с Леей Но сейчас понимаю, что видимо знаю я далеко не всё.
Я никогда так не убивался по девушке. У меня были отношения. Бросал я, бросали и меня, причем не всегда красиво. Но это было не больнее комариного укуса.
Любовь… Пробую распознать вкус этих шести букв на языке, ощущений никаких.
Да ну нахер эту любовь, если итог будет таким как у Арса.
Он скрывает себя за маской, сколько я его знаю. Всегда балагур, не сходящая с лица улыбка, куча людей вокруг, а на самом деле никто не знает его настоящего…
— Ладно, Арс, поехали, домой тебя закину, — предлагаю вариант, пока он запускает руку в свои светлые волосы и взъерошивает их.
— Куда домой? — он машет рукой. — Нет у меня дома. Был дом и нет его. Была любовь и нет её.
Денег — ноль.
Секса — ноль.
Музыка сдохла.
Мальчик — в ноль.
— Ко мне поедем. Давай, Арс, погнали, — максимально серьезно говорю, — проспишься, придёшь в себя. А потом решим, что делать дальше.
— Ладно, — вздыхает он и хватает недопитую бутылку.
Мы медленно двигаемся к выходу. У самых дверей Арс резко останавливается.
— Макс?
— Да?
— Спасибо, — он смотрит на меня с болью и благодарностью.
— Не за что. Всё, поехали уже, — хлопаю его по плечу и иду дальше.
Этот день меня уже выжал максимально. Я просто хочу, чтобы он скорее закончился.
— Окончим учебу, сгоняем отдохнуть, взбодришься. Мы всё решим, ты главное в руки себя возьми, — говорю, когда выходим на улицу.
— А ты не знаешь, не устраивают ли ретриты на Бали? Я б сгонял.
— Там не пьют, там же духовной практика и йога, — скептически смотрю на Арса, поднимая брови.
— И нахуя тогда этот кордебалет? Какой ужас, бедные люди, как они там справляются? Съезди на ретрит — привези с собой артрит, — ржет он.
Я поражаюсь с какой скоростью меняется настроение у этого человека. Арс тем временем плюхается на сиденье и расплескивает остатки виски.
— Упс, — хихикает, — кажется, я немного накапал. Будем считать, что это мои слезы, мо-о-оя печаль…
— Арс, ты придурок. Можно аккуратнее? — взрываюсь.
— Макс, а ты зануда. Я ж тебе здесь не золотой дождь устроил? Открой окно, душно!
— Ты идиот? Ты залил мне машину. Ещё одна капля и поедешь в багажнике, — раздражаюсь ещё сильнее.
— Вдыхай, мой друг, это феромоны счастья!
Качаю головой, завожу мотор, трогаюсь и слышу… Удар. Скрежет металла. Мат Арса.
— Сука! — бью рукой по рулю, — что ж за день то такой?
Выскакиваю из машины и вижу, что позади, на асфальте, лежит чей-то мотоцикл. Надо что-то сделать, а я стою, открыв рот, не в силах поверить в происходящее.
Арс орет из окна:
— Мы что задом въехали в лоб?
Осматриваюсь и вижу на крыльце «Догма» знакомую фигурку — Яна, та самая, которой помогал утром собирать листы в коридоре. Даже с этого расстояния я могу распознать, что она не испытывает радости от происходящего. Она подходит ближе, глаза бегают с меня на Арса.
— О, Снежок привет! Ты главное не переживай, — говорит Арс, выползая из тачки и хлопая дверью.
— Мы тут немного резко стартанули. Я — Арс, это Макс, он сейчас всё решит, — улыбается как чеширский кот. — Выпьем за знакомство? — протягивает ей бутылку с остатками виски.
Яна игнорирует Арса и подходит к своему байку. Я иду следом. Даже в вечерней темноте я вижу, что её лицо белое, как мел. Она смотрит то на меня, то на свой байк с широко раскрытыми глазами, в которых читается шок.
— Снежок, ты чего? Это ж кусок железа. Хочешь влупи мне. Кстати, а ты вертуху умеешь? — не унимается Арс.
Мысленно отвешиваю ему вертуху сам и стараясь не пугать Яну, как можно мягче произношу: