Как ни тяжёл хлеб журналиста, эта древнейшая профессия влечет неординарных личностей в любые времена. Всегда на острие, всегда в эпицентре событий, всегда в поиске правды, невзирая на лишения и риск. И не беда, что не на всё можно открывать читателям глаза, главное – что-то изменить к лучшему, оборвать ниточки глобальной паутины лжи и беспредела, иногда пойти до конца, даже если все и всё против тебя. После всемирной катастрофы выжившие земляне, чтобы избежать технологических ошибок прошлого, построили общество механики и пара с надеждой, что эти направления развития техники точно не приведут к уничтожению Земли. Созидание нового мира не обошлось без споров, распрей и даже войны, повлекшей передел уцелевших территорий. Действие романа разворачивается на одной из таких территорий, в городе-государстве Симфидоре, живущем обособленной, замкнутой жизнью. Так как огонь планетарной катастрофы уничтожил почти все культурные ценности, глобальное количество информации и её источники, жизнь в Симфидоре строится не на основе традиционных канонов демократической республики, а так, как понимают демократию отцы города, решившие, что они практически достигли вершин народовластия. На самом деле строительство нового общества идёт совсем не так, как виделось авторам обгорелых книг по государственному устройству. Главный герой романа – бывший солдат Клим Николаев, который вернулся с боевых полей Третей мировой в родной Симфидор. Выросший в сельской местности города-государства, Клим решил попытать счастья в промышленной части мегаполиса. Тридцатилетний молодой человек устроился на завод и начал вести обычную жизнь обитателя городских окраин. При этом мало кто знал, что за нарочито грубоватой внешностью работяги скрывается тонкая душа поэта. Не удивительно, что отношения на заводе не заладились. Но судьба преподнесла Климу шанс – стать журналистом (всё же эта деятельность, как казалось герою, намного ближе к творчеству). Однако, овладевая новой профессией, стажёр с удивлением обнаруживает, что в обязанности журналиста входит не только описание событий, но и непосредственное участие в них. Причём выполнить некоторые из заданий редакции оказывается не проще, чем боевые задания на фронте. Чтобы быть зачисленным в штат газеты «Истинное время», Клим должен узнать тайну монстра приморского посёлка, проследить, куда исчезает золото Аркадии, и подслушать, что на самом деле замышляет злой военный гений Виндор. При этом Климу то и дело приходится встречаться с необычными персонажами,
Часть первая. Побег.
Глава 1. Письмо для Профессора
С абразивного диска сорвалсясноп огненных брызг. Радостные искры напоминали Климу бенгальские огни. Или даже салют. Он едва не улыбнулся от такого сравнения.
Его работа не располагала к лирике. Грохот разгоряченных станков, охрипшие крики мастера, еле слышные сквозь шум моторов, тяжелый звон молотов – это его день. И тут – крошечный салют. Нет, все же бенгальский огонь!
А ведь скоро Новый год. Клим любил этот праздник. Он вообще любил все новое.
Когда круг коричневого наксосного наждака остановился, Клим поднял на кепку защитные очки и краем глаза заметил за паровым прессом троих работяг, смотревших в его сторону. Они что-то кричали друг другу в уши, не отрывая взгляда от Клима. Это были известные заводские хлыщи. Они зло скалились и сплевывали на жирный и черный от грязи и машинного масла бетонный пол.
Натужный рев гидропресса заглушал голоса. Спокойно переброситься фразой-другой можно было только на пятнадцатиминутном перерыве. За смену их было два. Ближайший – совсем скоро: через пыльное и надтреснутое стекло цеховых часов еще можно было узнать оставшееся время до отдыха.
Если вы думаете, что перерывы устроены для того, чтобы рабочие смогли проглотить принесенные с собой ломти черного, сыроватого хлеба с пожелтевшим салом и слезоточивой луковицей, отхлебнуть теплого чая из самодельных мятых термосов и выкурить по небольшой глиняной трубке дешевого табаку, то, скорее всего, так оно и есть. Ведь забота о труженике – первейшая задача дирекции. Была, есть и будет.
И только немногие инженеры и техники знали и хранили страшную тайну о том, что перерывы существуют прежде всего для "отдыха" машин.
Запыхавшись за несколько часов работы, станки, конвейеры и краны жалобно поскрипывали в долгожданной тишине. И, словно марафонец после долгого бега на холоде, будто не веря своему счастью, медные котлы выпускали, посапывая и посвистывая, тонкие струйки пара.
В короткое время затишья наладчики, как тени, проносились по цехам, прослушивая железных пузанов, заглядывая в запыленные глаза манометров.
Механики старательно ублажали капризных металлических истуканов охлаждающей эмульсией, лили ее на их разгоряченные сочленения, а иногда даже махали тряпками, как заботливые тренеры, между боксерскими раундами пестовали своих подопечных.
В непривычной тишине после сигнальных трелей крана и пронзительного писка во время распиловки бронзовых деталей в первую минуту люди не могли совладать со своим голосом и вовремя убавить громкость. Поэтому, когда Клим протирал руки ветошью, он услышал отчетливые голоса за спиной и кличку, которой наградили его цеховики: "Профессор".
Когда он повернулся, трое мордоворотов были уже рядом. Их подозрительный интерес к его персоне не радовал.
К лоботрясам подошел еще один громила из соседнего цеха. Самый грузный и высокий (как его там?.. Засов) помахивал конвертом, давясь от хохота:
– А ты что, Профессор, начал писать стихи в дамские журналы?!
– Поздравляю, красотка, – скорчил рожу второй, – ты выиграла приз!
Все четверо затряслись от смеха. Клим не сразу понял, в чем дело. А когда догадался, что это за письмо, похолодел от досады. Во рту пересохло от возмущения:
– Верни…
Вид Клима был настолько растерян и жалок, что жизнерадостная четверка от гогота сгибалась пополам.
Клим оцепенел. Мысли скакали, как блохи на голове охранника заводского склада.
И что-то в глубине души летело в пропасть.
Климу нравился завод. Он здесь работал недавно, но был почти влюблен в кирпичный город, где проводил почти все свое время. Здесь не было выходных, и никогда не замирала жизнь. Казалось, что, если во всем мире исчезнут люди, этот завод остановится в последнюю очередь, чтобы дать прощальный гудок в память суетного и неблагодарного человечества.
Здесь работали тяжело и ценили честный труд. И никто не обращал внимания на грубые манеры. Работа на заводе казалась Климу единственно подходящей для настоящего мужчины. К тому же она позволяла ему убежать от прилипчивых мыслей и воспоминаний.
Изредка внезапный перезвон упавшей детали или вырвавшееся из какой-нибудь прорехи облако сизого пара напоминали ему о минувшей войне. Он вздрагивал и косился по сторонам. Нет, никто не замечал его секундную слабость.
Работа спасала от бесцельного проживания вялотекущих дней. К тому же за это еще и платили. Что же касается всякого рода шутников, то это как бесплатное приложение к пятничному номеру про сад-огород: и читать не хочется и выкинуть жалко.
Обращение с металлом, в представлении Клима, укрепляло характер, делало его таким же несгибаемым. На другом полюсе мужской иерархии находились нежные, женоподобные существа с кукольными ужимками – уличные актеришки, музыканты, стихоплеты и цирюльники. Правда, что самое ужасное, Клим, сколько себя помнил, тоже писал стихи. И скрывал это, конечно, ото всех. В его мире слово "поэт" не было похвалой. Может быть, поэтому он и выбрал самую мужскую профессию – токарь.
