– Могу, – улыбаясь гордо заявляю я, уперевшись одной рукой о телевизор. Мне, черт его знает почему, ну уж очень хочется выпендриться перед девушкой.
– Еще бы, – говорит Алина и при этом театрально закатывает глаза.
– Сомневалась? – улыбаясь несколько раз шуточно вскидываю бровями. – Я же говорил тебе, что всегда и во всем побеждаю, – огибаю телек с тумбой и подхожу к ней ближе, пока бабка кудахчет над своим отремонтированным антиквариатом.
– По-моему, Костя, ты слишком самоуверен, как для человека в твоем положении, – складывается руки на груди в замок. Вот сейчас я не понял, что за наезд был.
– А какое у меня положение? – я практически нависаю над ней, выставив одну руку вперед и прижавшись ладонью к стене за ее спиной.
Смотрит на меня снизу вверх: – Незавидное, – она ныряет под руку и оказывается позади меня.
– Если ты имеешь в виду, кхм… – кошусь в сторону бабы Зины, потому как мне совершенно не хочется делиться еще и с ней подробностями своей жизни, – рабочие моменты, то и здесь я окажусь в дамках. Вот увидишь.
– Хочется верить, – на секунду сникает она, понимая реальную серьёзность ситуации. Ну хоть где-то ей меня жалко. – Ну что, бабушка Зина? – хлопает старушку по плечу. – Мы, пожалуй, пойдем.
– Куда? – в ту же секунду бабка переключается на Алину и делает при этом удивленные глаза. – Ты видела, что на улице совсем вьюга разыгралась. Никуда я вас не пущу, – она берет полотенце и протирает экран телевизора. – Здесь переночуете, – кладет на него обратно салфетку и ставит петуха. – Вон у меня диван есть.
– Бабушка Зина, так у вас диван только один, – протестующе произносит девушка. – Я не могу спать с ним на одной кровати, – стреляет глазами в мою сторону, и мы сталкиваемся взглядами.
Что, подумала о том же о чем и я?! Меня снова тянет съехидничать, но я сдерживаю свой порыв. Охреневшие мысли лезут в мою голову. Даю полную волю своей фантазии. Представляю ее тело в своих руках. Как скольжу руками по ее груди. Ощущая под пальцами нежную кожу. Спускаюсь ими к талии. Глажу по ее круглым бедрам. От потока прохладного воздуха подрагивает ее животик. Она забрасывает мне на плечи свои длинные ноги. Я скольжу ладонью между ними и… Мммм… Мой младший брат начинает биться в истерике, где-то в районе ширинки.
– Это ничего, – от возбуждения мой голос больше похож на хриплое карканье. – Я могу вон в том кресле поспать, – показываю пальцем в противоположный угол и подхожу к женщинам. – Буду как верный пес у твоих ног, охранять твой дивный сон.
– Прикольно. Звучит как строчка из стихотворения, – улыбается, но на меня даже не смотрит.
– Вот и славно, – отвечает довольная бабка, которой, наверное, очень скучно проводить вечера в обнимку со стареньки телевизором. – А у меня пироги есть. И картошка тушёная с курицей. С голоду до утра не помрем, – довольная поправляет свой фартук.
– Не помрем, – эхом отвечает ей Алинка и бросает на меня мимолетный взгляд.
– Тогда пойдем на стол накрывать? – старушка берет ее за руку и практически силком тащит в сторону кухни. Алина даже не успевает открыть рот, чтобы возразить ей.
Алина
Ночь. Тишина. На стене громко тикают большие часы. Время от времени их таканье перебивает храп бабы Зины из соседней комнаты. Я вот уже больше часа пялюсь в потолок и мысленно считаю овец, чтобы хоть на секундочку закрыть глаза и придремнуть. Но сон, как назло, все не идет. В чужом доме со мной так всегда. Будь то гостиница, больница, или квартира подруги – я никогда не усну в первую ночь. Промучусь до утра и буду ходить потом как вяленый томат. И если овцы мне сейчас не помогут уснуть, то боюсь, что прийдется начинать считать дни моих отгулов и умножать их на сумму потерянной зарплаты. Поднимаюсь на локте, чтобы поправить подушки и в этот момент диван издает противный предательский скрип.
– Не спиться? – доносится голос из угла мужской голос. Константин, как и обещал, пошел спать в кресло. Прям как истинный джентльмен.
– Нет, – тяжко вздыхаю. Подбиваю рукой подушку и устало откидываюсь на спину.
– А вот Бабе Зине, кажется, зашибись, – говорит полушепотом. – Она храпака до утра давать будет.
– Это да, – начинаю тихонько хихикать в ответ. – Часов до четырех.
– А что так долго спит? – слышу иронию в его голосе с последующим ехидным смешком.
Что-что, а вот с юмором у него все в порядке. Я вообще люблю людей, которые умеют посмеяться и в том числе над собой. Я сама такая.
– Ну почему поздно?! Как раз к утренней дойке, – натягиваю повыше одеяло и заправляю его вокруг себя. – Моя бабушка тоже всегда так вставала. А потом всех заставляла ложиться рано спать, – поворачиваюсь на бок и кладу руку под щеку.
