Я толкаю входную дверь и защелкиваю ночник, как делаю каждый вечер. Силы кончаются раньше, чем я думала, стоило оказаться в своей квартире, как тело наливается свинцовой тяжестью и любое движение стоит слишком дорого. Я выпускаю из рук туфли и упираюсь лбом в стенку. Глупо, наверное, но я ищу точку равновесия столь идиотским способом, а заодно нормальный ритм для дыхания. Стою в темноте и делаю вдохи и выдохи, раз за разом, заново привыкая к родной тишине и запахам любимых свечек, которые стоят на полочке в холле.
Только вот в тишину неожиданно впивается щелчок выключателя. Зажигается верхний свет, и я “прислушиваюсь” сильнее и узнаю любимый запах одеколона Леши. Свежий и дразнящий.
— Лис, — зовет он грубовато и по скрипу ботинок становится ясно, что делает шаг навстречу.
Зачем он здесь? Сейчас…
— Как ты вошел?
— Ты исчезла, и я забеспокоился, — он с трудом произносит слова, потому что ждет объяснений от меня. — Вызвал приятеля, который умеет вскрывать замки.
— Профессионально. Я даже не заметила.
Я не двигаюсь и продолжаю прятать от него лицо.
— Где ты была?
Вот и главный вопрос. И резкая мужская интонация.
— Ты уехала с ним?
И мужское нетерпение. Ведь он знает ответы. Не идиот.
— Да, — киваю и провожу пальцами по гладкой поверхности, за которую негде зацепиться. — С ним.
Слышу его злую усмешку за спиной, а потом хлесткий звук. Леша что-то швыряет в сердцах на тумбу и резкими шагами направляется на выход. Он почти проходит мимо, но в последний момент проигрывает эмоциям и вжимает ладонь в мое плечо и силой разворачивает меня к себе.
— За что, мать твою?! А, Лис…
Он осекается, замечая, что под разошедшимися в стороны полами пиджака почти что ничего нет. Рваные куски шелкового платья не в счет. Леша тут же меняется в лице и выдыхает всю злость прочь. Вернее, она уходит всего на мгновение, давая проступить удивлению, нет, шоку, но возвращается яростным приливом, который предназначается не мне.
— Что он сделал? — Леша протягивает ко мне руки и обхватывает за плечи. — Что он сделал с тобой?
У меня нет ни одной хорошей идеи, что сказать ему. Да и мой внешний вид говорит за меня, к тому же я стояла уткнувшись лицом в стенку, когда он включил свет. Счастливые изменщицы ведут себя не так. И Леша смотрит на меня с проступающей во взгляде нежностью, словно я угодила под чертов грузовик. Хотя он насторожен, потому что успел накрутить себя до красных значений и произнес в мою сторону тонну грязных оскорблений, пока ждал меня, но проигрывает и дотрагивается до меня с удивительной осторожностью.
— Я не хочу сейчас разговаривать, — дергаюсь в сторону и Леша удерживает меня всего мгновение, но потом чувствует мою упрямую решимость и разжимает ладони.
Он делает шаг в ту же сторону, что я, а потом вовсе обгоняет и наклоняется, чтобы заглянуть в лицо. Я без каблуков, а он при своем баскетбольном росте, так что ему приходится туго.
— Что происходит… Черт, Лис, поговори со мной!
Леша догадывается, куда я направляюсь, и перехватывает ручку ванной комнаты. Опережает меня и сжимает ее до скрипа.
— Я должен знать, — напирает он твердым тоном. — Когда я успел стать тебе чужим?
— Прости, — в моей голове сталкивается слишком много слов и я не знаю, за какое хвататься, и лучшим выходом кажется обычное молчание, то самое, которое золото. — Прости…
На повторе.
Больше ничего не приходит в голову.
— Хорошо, после, — он неожиданно сдает назад и открывает чертову дверь. — Пойдем, я помогу тебе.
— Нет, я сама.
Я реагирую слишком резко, но меньше всего я готова чувствовать прикосновения Леши после всего, что случилось в доме Константина. Не хочу, чтобы он помогал мне снимать платье, которое порвал другой мужчина. Нет, только не так… Я не буду их смешивать.
Больше нет.
И Леша не слепой. Только он по-мужски предполагает самое плохое.
— Лис, да что с тобой? — в его голосе искренняя тревога. — Он запугал тебя? Ударил?
Леша смотрит на мужской пиджак, который я давно захлопнула наглухо, и решает, что я прячу от него синяки.
— Нет, меня никто не бил.
— Тогда что? На тебе лица нет.
Ему нужен ответ.
Естественно.
— Он трахнул меня пальцами, — выдыхаю честный ответ и впиваюсь глазами в его переносицу, чтобы не смотреть в глаза. — Я позволила ему.
Шагаю вперед и пользуюсь его замешательством. Пока Леша отходит от моих грубых слов, я перешагиваю порог ванной.
— Мне нужно побыть одной. Уезжай.
Мне, как воздух, необходимо остаться наедине с собой. Поэтому я оборачиваюсь и закрываю дверь за собой, не на замок, а просто прикрываю, скрываясь в глухой коробке. Потом раздеваюсь и захожу в душ, который отделен от остальной комнаты стеклянной перегородкой. Я впервые в жизни жалею, что выбрала ультрасовременный дизайн, потому что хочется затянуться допотопной прорезиненной шторкой.
