– Нельзя женщину бить по лицу лишь за правду, которая тебе не понравилась. Антон, мне двадцать восемь лет, шесть лет мы вместе, может, стоит мне снять тебя с пьедестала, на который я тебя воздвигла? Перестать на тебя молиться и признать, что ты обычный мужчина, каких много и нет в тебе ничего особенного.
– Сонь, я же извинился. Ты ужинать будешь?
– Я не голодна. Устала. День выдался тяжёлый. Спокойной ночи.
– Я телефон твой зарядил.
– Спасибо, – она взяла телефон, прошла в спальню и закрыла за собой дверь.
Это было началом «молчаливой войны». Соня не понимала, как можно лечь в постель с человеком, который тебе отвесил оплеуху, даже если он сто раз извинился. Был какой-то внутренний барьер, преодолевать который не хотелось. Может потому, что Антон не пытался её успокоить как раньше, а делал это слишком сдержано на словах. Ночь прошла тяжело. Снились кошмары, но о чём конкретно, утром не помнилось. Приняв душ и переодевшись, она вышла в кухню, где на столе стоял завтрак, приготовленный для неё мужем. Бросив короткое «привет» она налила себе кофе и присела к столу.
– Извини, я не голодная, – она пила кофе и молчала.
– Ты сутки не ела. Может, надумаешь?
– У меня есть несколько вопросов и идей по новому проекту. Выслушаешь или оставим на завтра? – оставив его вопрос без ответа, сказала Соня, отправляя чашку в раковину.
– Говори, – он достал лист бумаги, карандаш и протянул жене. Слушая её, он очень жалел о своём вчерашнем поступке. Перед ним сидела другая Соня – решительная, независимая и равнодушная к его персоне. В её предложении было много интересных идей, но излагалось всё сухо, без эмоций и без ожидания одобрений с его стороны, а взгляд синих глаз был холодным.
– Это всё. Решать тебе. А теперь поговорим без эмоций и закроем тему раз и навсегда. Скажи, ты помнишь своего отца? Что ты чувствовал, когда его не стало? Я не прошу тебя озвучивать мои вопросы, просто вспомни это для себя, – она на секунды замолчала. – Вспомнил? Вот так чувствует себя Ник и его дед. Да Евгений Василевский жив и здоров, но он занят собой и бизнесом. Он не хочет понять, что нужен отцу и сыну именно как сын и отец, а не как финансовый придаток. Им его не хватает. Особенно страдает от этого Никита. Хотя сдвиги есть. Вчера, в рассказе об отдыхе, он не раз упомянул отца. Может, Бог услышал мои молитвы?
– Возьмите меня с собой в следующий раз.
– Пока дед в больнице, вряд ли это станет возможным. Никита в отличие от тебя хорошо понимает, что «крадёт» меня у тебя и не понимает, почему тебя не бывает со мной, а я ссылаюсь на твою занятость, – она поднялась из-за стола и, побледнев, села опять на стул. – Извини, что-то мне плохо. Пойду, прилягу.
– Ты голодная, Соня.
– Думаю, перенервничала. Поем позже.
Владимира Ивановича перевели из реанимации в палату седьмого. Теперь за ним требовался уход. Евгений нанял сиделку, но Елена Николаевна каждое утро приезжала после процедур со свежим обедом. Соня приезжала после работы. Она находила в себе силы, глядя на парализованного мужчину, подбодрить и вселить надежду. Говорила, но не была уверена, слышит ли он её и понимает ли.
– Знаешь дед, – держа его за руку, говорила она, – тебе здесь не дадут залёживаться и выпишут через месяц. Давай договоримся с тобой, что за этот месяц ты одолеешь коляску. Кормить тебя и поить я смогу. А как я такого большого дядю буду поднимать? Нам с тобой можно будет гулять в саду. Или ты предпочитаешь лежать? Давай так, я тебе задам вопрос, а ты мне моргнёшь один раз, если «да» и два раза, если «нет». Тебе нравится здесь лежать? – Нет! – Не будешь филонить на занятиях? – Нет! – Ты мне доверяешь? – Да! – Дедуля, ты молоток! – Соня поцеловала деда несколько раз. – Обещаю ничего никому не говорить, но и ты меня не подводи. Отдыхай. Я приеду завтра после работы.
Соня, посещая деда девятого числа, столкнулась с Никитой и его отцом.
– Как дед сегодня? – она посмотрела на брата.
– Лучше. Доктор сказал, положительная динамика есть. Ты сегодня, чем занята?
– Навещу деда и буду свободна. Есть предложения?
– Неделя было сумасшедшей. Может, сходим куда-нибудь? – Пап, езжай домой, а меня Соня привезёт.
– Хорошо, но будь на связи.
– Пойдём к деду, пусть удивится.
– Ник, а ты разговаривай с ним, рассказывай. Кто знает, может часть сознания вернулась? Знаешь, чего я жду? Чтобы он пожал мои пальцы. Я положу свою руку в его ладонь, а он её сожмёт. Потом мы научимся держать ложку, и есть самостоятельно, а чуть позже купим ходунки. Это такая штука, как высокий табурет с ручками. Переставляешь его вперёд и делаешь шаг. Мы всё сумеем. Дедуля, ты будешь есть творог или пюре?
– Сонь, дед не говорит.
– Много ты понимаешь. Ты когда мне в глаза смотришь, видишь, довольна ли я чем или нет?
– Вижу.
– Вот и я вижу, что творог мы оставим на вечер, а пюре съедим сейчас. Отец кормил деда, но без десерта. Так?
– Ты экстрасенс?
– Бери выше! Я волшебник.
Так за разговором в шутливом тоне, внуки накормили деда, поцеловали и вышли из палаты.
– Ник, ты не против нашей прогулки втроём? Меня Антон привёз.
