– Но мы с вами почти наверняка разделяем членство в нескольких братских союзах. Суд принимает во внимание то, что, поскольку юристы не имеют права рекламировать себя как класс, они стремятся вступить в гораздо большее количество организаций – братских, социальных, религиозных– чем другие люди. Поскольку вы не желаете что-либо сказать об организациях, членство в которых мы с вами разделяем, суд по своему собственному усмотрению проведет расследование и занесет данные в протокол. А теперь о необходимости дисквалифицировать меня. Не могли бы вы пояснить, какие вы видите для этого основания? Подумайте, что вы ответите на этот вопрос во время перерыва. Суд объявляет десятиминутный перерыв.
– К порядку! Адвокат истцов, у вас было время подумать.
– Истцы предлагают удалить из протокола заявление, касающееся братских ассоциаций, и связанные с ними замечания.
– Предложение отклоняется. Из протокола ничего не будет удалено. А теперь скажите нам, на каком основании я должен дисквалифицировать себя.
– Ваша честь, когда я поднимал этот вопрос, он казался мне важным. Теперь я так не думаю.
– Но у вас должна была быть какая-то теория, иначе бы вы вообще не подняли этого вопроса. Пожалуйста, говорите. Я хочу знать.
– Ну… если ваша честь настаивает, раскрывшийся факт, казалось, допускал возможность пристрастия со стороны суда. Не примите это за неуважение к суду.
– Суд не принимает это за неуважение к себе. Но ваш ответ не полон. Пристрастия в чью пользу? В пользу истцов? Из-за моих братских отношений с их дедом?
– Что? О нет, ваша честь – пристрастие в пользу… хм… мисс… другой стороны.
– То есть вы исходите из предположения, что она действительно Иоганн Себастьян Бах Смит?
– Боже мой! Джейк! Мак заставил его кусать свой собственный хвост!
– Да. Ну, кто кого подловил?
– Нет-нет, ваша честь, мы вовсе не исходим из этого. Именно этот вопрос мы и оспариваем.
– Но адвокат не может оспаривать этот вопрос с обеих сторон. Если эта молодая женщина не Иоганн Себастьян Бах Смит, как утверждают истцы, то она не из моего студенческого братства. По вашей же собственной версии выходит, что она – Иоганн Себастьян Бах-Смит. Так что же вы оспариваете?
– Боюсь, я допустил логическую ошибку. Прошу снисхождения суда.
– Временами всем нам случается мыслить неверно. Вы все сказали? Продолжим опрос свидетелей?
– Да, ваша честь.
– Доктор Бойл, вы уверены, что вы удалили мозг из этого тела… из этого трупа и пересадили его в тело той женщины?
– Не будьте ослом, приятель. Вы же слышали мой ответ.
– Ваша честь, истцы считают, что вопрос уместен, и просят содействия суда.
– Суд приказывает свидетелю отвечать на заданные вопросы.
– Судья, вы меня не напугаете. Я здесь в качестве добровольного свидетеля. Я не являюсь и никогда не был гражданином вашего странного государства. Теперь я гражданин Китая. Ваш госдепартамент пообещал нашему министру иностранных дел, что у меня будет полный иммунитет на все время моего пребывания здесь, если я соглашусь приехать. Поэтому не надо мне угрожать, это не пройдет. Хотите взглянуть на мой паспорт? Дипломатическая неприкосновенность.
– Доктор Бойл, суду известно о вашей неприкосновенности. Однако вас вынудили сюда прийти – и вам пришлось пойти на значительные расходы, как я думаю, и понятно, что это доставило вам некоторые неудобства, – чтобы дать показания, которые можете дать только вы. Суд просит вас ответить на все задаваемые вам вопросы как можно полнее и яснее, по возможности словами, понятными непрофессионалу, даже если вам придется повторяться. Мы хотим иметь точное представление о том, что именно вы сделали, и что вы знаете о том, что вы сделали; о том, что может прямо или косвенно помочь суду в установлении личности этой женщины.
– О, конечно, дорогой приятель, если вы это так преподносите. Хорошо, вернемся назад и прокрутим все снова от альфы до омеги. Приблизительно год назад со мной связался этот старый педераст, который сидит вон там… извините, я хотел сказать «адвокат»… мистер Джекоб Саломон, чтобы я сделал то, что воскресные газеты называют «пересадкой мозга». Я принял заказ. После пятого-десятого – всякие мелочи вы можете узнать от него – я сделал это. Пересадил мозг и некоторые вспомогательные части из одного человеческого черепа в другой. Когда я уезжал, тот мозг был еще жив в своей новой норе.
Теперь о том, в кого я пересадил мозг. Мозг принадлежал очень старому мужчине, тело донора – молодой развитой женщине. Вот и все, пожалуй. К моему приходу они были все в бинтах и марлях. Все было приготовлено. Могу добавить только, что мужчина был в плохой форме и его жизнь поддерживалась искусственно. Женщина была в еще худшем состоянии – она была мертва. Сильная травма черепа и коры головного мозга в том месте, где проломлена голова. Мертва, как королева Анна, с той разницей что ее тело искусственно поддерживалось в живом состоянии срочно принятыми медицинскими мерами.
