– Вы упрямый старый мошенник. Я вовсе не грешу спиритизмом или чем-нибудь в этом роде. Но вот что происходит. Когда у меня возникают затруднения… а в эти дни они случаются довольно часто, я спрашиваю себя: «Что бы сделала Юнис?» И все, Джейк: я сразу же знаю ответ. Никакой эктоплазмы и столоверчения… мгновенное знание, не основанное на моем собственном опыте. Как, например, сегодня днем, когда за долю секунды я решила поцеловать Алека и Мака. Без колебания. Вы же сами видели! Старик Иоганн не стал бы так себя вести… вы и сами говорите, что я ни разу не поступила так, как не стала бы поступать Юнис. Поэтому и создается впечатление, что ее милый дух помогает мне. Что вы на это скажете?
– М-м… Ничего. Вы действительно ведете себя как она… за исключением тех моментов, когда вы напрямую заявляете, что говорите от имени Иоганна. Но я не верю в духов. Иоганн, если бы я знал, что мне всю вечность предстоит оставаться Джейком Саломоном, я бы… я бы подал жалобу в Божий суд.
– А теперь позвольте мне сказать, что случилось, когда я был на этом суде.
– Да?
– Да. Когда я был мертв, Джейк, я был там. Там сидел очень старый человек с длинной белой бородой. У него была большая книга. Он посмотрел на меня, затем в книгу, затем снова на меня и сказал: «Сын мой, ты был непослушным мальчиком, но не очень непослушным. Поэтому я даю тебе еще один шанс. Иди и не волнуйся, тебе помогут». Что вы думаете об этом, Джейк?
(– Что такое, босс? С вами это тоже случилось?
– Юнис, если это случилось с вами, значит, я могу сказать, что это случилось со мной; это то же самое. И вы мне вправду помогаете, дорогая. Вы мой ангел-хранитель.
– Не богохульствуйте! Я не ангел, я – это я.
– Очень земной ангел, дорогая… как раз такой, какой мне нужен.
– О как я люблю вас, хотя вы и пошлый старикан!)
Саломон ответил не сразу.
– Антропоморфизм. Образ из вашей баптистской воскресной школы.
– Да, конечно. Это должно было представиться в символах, которые я мог понять. Если бы я был существом с Проксимы Центавра, то вместо старика с бородой передо мной могло бы оказаться чудище с восемью щупальцами и гранеными глазами. Стандартные символы ничего не опровергают. Не думаю, что это было физическим ощущением. Люди живут с помощью символов, Джейк. И то символическое ощущение было для меня таким же реальным, как любое физическое. И позвольте заметить, что у меня действительно появился второй шанс и мне действительно помогли… вы, Мак и Алек, врачи и медсестры… и кто-то внутри меня, кто постоянно говорит мне… в любой трудной ситуации… как бы повела себя Юнис. Я не говорю, что это делает Юнис, но это наверняка не Иоганн. Он бы не смог этого сделать. Ну, что скажете?
Саломон вздохнул.
– Нет конца премудростям Божьим. И почти все они антропоморфичны. Джоанна, если вы идете на этот самообман, то почему бы вам не пойти до конца и не вступить в монастырь?
– Потому что Юнис не сделала бы этого. Хотя ее и могла бы привлечь мысль о том, чтобы совершить там сексуальную революцию.
– Да, она бы могла!
– Может быть, мне следует это попробовать… поскольку вы так не хотите сделать из меня честную женщину. Хотя более вероятно, что я снова изменю свое имя, исчезну и объявлюсь в каком-нибудь бомбейском борделе. Вы придете меня навестить, Джейк?
– Нет. Там слишком жарко.
– Неправда, врунишка Джейк. Вы бы не отказались навестить Юнис из-за какой-то там жары.
– Юнис никогда бы не пошла в бордель.
– Да, не пошла бы. Поэтому мне придется оставаться совершенной леди, хотя старику Иоганну это будет довольно-таки трудно.
– Бедняжка. У вас есть молодость, красота, даже деньги.
– И вы, Джейк. Я могла бы потерять все остальное, но, тем не менее, остаться богатой.
(– Я уже боялась, что вы упустите этот момент в разговоре. Сестричка, вы уже обходитесь без моих советов. Думаю, что мне можно уйти в отпуск.
– Вы обещали остаться!
– Да, босс, дорогой. Я не могу уйти. Мы – сиамские близнецы. Но даже если бы я могла уйти, я все равно бы осталась, потому что не хочу уходить.
– Юнис, дорогая, я никогда не был таким счастливым за всю свою жизнь.)
Джоанна Юнис придвинулась к Джейку.
– Джейк, дорогой, я за всю жизнь никогда не была так счастлива!
Сверху прозвучал металлический голос: «Идем на посадку. Пристегните ремни».
– Ремни пристегнуты. К посадке готовы, – ответил Саломон и затем, повернувшись к Джоанне, сказал:
– Юнис, сядьте прямо и застегните магнитную застежку.
Джоанна Юнис обиженно надула губы, но послушалась.
Проверка документов не заняла много времени: охранники знали Саломона, и их предупредили о вертолете. От посадочной площадки до дома Саломона идти было недалеко. Как и во всех частных владениях, жители, гуляющие по территории, делали вид, что их не замечают. Дверь открылась на голос Саломона, и они вошли.
Джоанна Юнис сняла свою накидку, подала ее Саломону и спросила:
– Можно мне осмотреть дом, Джейк? Я здесь не была уже много лет; у вас переставлена мебель.
