(Не)учебный роман полностью

— С ума сошла? — В глаза заглянул, пытаясь, остатки моего разума найти. Да только бесполезно его было искать. Сдурела, что и говорить? — Идём в спальню. Я тебя спать уложу, а завтра обо всем поговорим, когда протрезвеешь.

И я согласилась. Позволила себя за руку взять. И даже не сопротивлялась, когда, минуя деревянную лестницу, Вольский за талию держал, прижимая к своему телу. По сторонам особо не оглядывалась, хотя окружающий интерьер так и кричал о немыслимой роскоши. Дом выглядел слишком пустым, будто здесь особо никто и не жил вовсе. Спальня, на удивление, оказалась уютной. Огромная кровать возле панорамного окна завладела моим вниманием, едва я переступила порог. Так и плюхнулась в мягкий матрац с разбега, заняв горизонтальное положение.

А затем очень спать захотелось. Веки будто свинцовыми стали. На подушку улеглась, подпирая подбородок ладошкой. Только глаза закрыла, как в сон глубокий провалилась. Последнее, что помнилось — Вольский, сидевший у изголовья кровати.

— Что же ты делаешь со мной, малыш? Ты же мне душу всю измотала за полтора года, — по голове гладил, пропуская между пальцев пряди моих волос.

Посреди ночи проснулась от сильной жажды. Спросонья не распознала обстановку. Всё не могла понять, где нахожусь и как здесь оказалась. С кровати поднялась, а потом, на интуитивном уровне, направилась к двери. В кромешной тьме шоркала босыми ногами по холодному паркету. Думала, кухню найду, а там, наверняка, будет, чем утолить жажду. Но спустя несколько минут поиска, так и не смогла найти нужный объект. Остановилась возле одной двери, похожей на ванную комнату. Интуиция не подвела. Оказался санузел. К раковине подошла, желая напиться прямо из-под крана. За спиной шум послышался. Будто кто-то забыл в душевой кабине воду выключить. Только успела открыть дверцу, как на месте застыла.

Перед глазами необычная картина предстала. Мужчина, абсолютно обнаженный, стоял ко мне спиной. По его широкой спине стекали струи воды. Так и уставилась перед собой, разглядывая длинные ноги. Мне бы извиниться стоило, и бежать, поскорее, не оглядываясь. Да только я и не шелохнулась даже, когда он обернулся ко мне. В его глазах увидела пелену. Взгляд затуманенный, брови высоко вскинуты вверх. Ему даже не нужно было ничего говорить — настолько сильно читалось на его лице удивление. Назад начала пятиться, когда воздух накалился до предела. Крепкие руки в плен взяли. Так и обвились вокруг талии прочным капканом. Смотрел на меня сверху вниз, останавливая взор на губах. А я дышать перестала. Всё не могла с силами собраться, чтобы оттолкнуть его. Разум кричал: "Уходи. Беги. Леся", а тело совсем ничего не предпринимало.

Настойчивые губы начали покрывать ключицы. Горячие пальцы убрали волосы на одно плечо, а затем стали поглаживать изгиб шеи. Губы, тем временем, спускались всё ниже и ниже. Майка совсем мокрая стала. Так и прилипла к телу, нагло обтягивая грудь. А я даже и вспомнить не могла, когда успела снять одежду и остаться в одних трусиках и майке. Кажется, засыпала полностью одетой.

Развернул круто на сто восемьдесят градусов. Оказалась лицом прижатой к кафельной плитке. К бедрам моим придвинулся вплотную. Руки на грудь опустил. Сначала лёгкое касание вдоль диафрагмы, а затем мужские пальцы опустились ниже. Тихо вскрикнула, ощущая внезапные спазмы под натиском его рук. В голове совсем пусто стало. Саму себя не понимала и даже не хотела понимать. Нравились его прикосновения. Нравилось, как он терся о мои ягодицы своими бёдрами, да и не только бёдрами. Неужели всё это мне не снилось?

А потом был долгий плен его губ. Целовал страстно, неистово, будто пытался каждый сладкий вздох сорвать с моего рта. И сорвал, когда мужская рука, опустилась к низу живота. Внутри все колошматило не по-детски. Знакомый жар завладел всем телом. Последние отголоски разума покинули подкорку, и я вцепилась за мужские плечи, как утопающий за спасательный круг.

"Всё равно, что будет потом, лишь бы забыть о НЕМ. Лишь бы навсегда стереть из памяти прикосновения его губ и рук", — шептал внутренний голос, с которым я даже не пыталась спорить. Всё так и есть. Клин клином вышибают, как говорится и совсем неважно, что завтра, возможно, буду жалеть об этом. Каждый имеет право на глупость, а в моём случае, глупость — это лучшее лекарство от той проклятой инфекции, что поселилась в сердце.

Струи горячей воды беспощадно обжигали кожу. Волна страсти приобрела повышенную скорость. На мне уже не было майки, а трусики давно были нагло разорваны и откинуты в сторону. Я не сопротивлялась, когда мужские руки подхватили за ягодицы. Лишь ногами обвила торс, прижимаясь спиной к кафельной плитке. Кажется, наша странная френд-зона провалилась. Провалилась с громким вздохом на моих губах…