Не угаси лампадку! полностью

Растрелли считал, что как архитектор родился в Москве, в момент встречи с Церковью Успения. Она настолько потрясла его своей воздушной красотой, что вдохновила на создание наиболее русского по стилю Смольного собора в Петербурге. Выдающийся архитектор и академик А. В. Щусев писал, что изящество и красота Успенского храма на Покровке потрясли его в юности и зародили желание стать архитектором. Не пропустил московской достопримечательности и придворный художник, и архитектор Екатерины Великой Джакомо Кваренги, создав с него великолепные рисунки. Горячо любил этот храм и как православный человек, и как ценитель истинной духовной красоты, великий русский писатель Достоевский. В каждый свой приезд в Москву он обязательно проходил пешком по Покровке, где дома до сих пор дышат многовековой русской историей, и устремлял восторженный взор к Успенскому храму, который был виден издалека – он выступал до теперешней мостовой (что впоследствии и преподносилось в качестве главной причины его уничтожения). Федор Михайлович шёл и церковью полюбоваться, и Богу в ней помолиться. Как чуткий писатель, он понимал, что только в древней столице, а не в западном Питере, можно вдохнуть чистый воздух православной Руси, насладиться многоголосным колокольным звоном «сорока сороков» и лицезрением такого чуда, как Успенская церковь. Даже Наполеон был настолько потрясён красотой воздушного храма, что самолично установил вокруг него караул для охраны от пожара и мародёров. Говорят, император планировал разобрать её по кирпичику и перевести в Париж. Не меньшее впечатление она произвела и на известного академика Д. С. Лихачева: «В юности я впервые приехал в Москву, и нечаянно набрел на церковь Успения на Покровке. Встреча с ней меня ошеломила. Передо мной вздымалось застывшее облако бело-красных кружев. Её лёгкость была такова, что вся она казалась воплощением неведомой идеи, мечтой о чём-то неслыханно прекрасном в окружении низких обыденных зданий. Её нельзя себе представить по сохранившимся фотографиям и рисункам, её надо было видеть. Я жил под впечатлением этой встречи и позже стал заниматься древнерусской культурой именно под влиянием толчка, полученным мною тогда».

Ни одно поколение москвичей и гостей нашей столицы восхищала Успенская церковь и вдохновляла на созидание, она была истинно национальным символом древней патриархальной Москвы. Видимо, именно это кому-то очень и не понравилась – объявили, что храм мешает движению. Как же нужно было ненавидеть всё русское, чтобы уничтожить такую божественную красоту! Сначала он был закрыт, а затем, в 1936 году, разрушен.

Сейчас там, где стояла когда-то одна из самых красивых московских церквей, располагается маленький скверик, и остаётся только удивляться, как помещался такой величественный храм на этом крошечном кусочке земли. Нет теперь ни Большого, ни Малого Успенских переулков – по иронии судьбы их переименовали соответственно в Потаповский и Сверчков. А творение, обессмертившее этих двух по-разному великих и дорогих нашим сердцам людей, архитектора и купца, уничтожено навсегда.

Валя не был ни пионером, ни комсомольцем, в классе он получил прозвище Царя-батюшки. Мальчишки его уважали (тогда было раздельное обучение), в пожелтевшей от времени школьной тетрадочке у нас сохранился «гимн В. С. Звереву», написанный третьеклассниками на нескольких страницах.

Далее следует перечисление верных царских холопов, как его одноклассники себя именовали, со многими из которых, кстати говоря, папа дружил на протяжении всей жизни, для кого длинной, а для кого короткой, а родителей погибших во время войны ребят опекал до их последнего часа. Не обошлось и без политики: поминаются всевозможные враги – анархисты скверные, махновцы вороватые и др., однако:

А в случае неповиновения:

А заканчивается в духе православной традиции: