Что может быть общего у девочки-студентки и взрослого мужчины, у которого за спиной война? Целая жизнь. Что должно произойти, чтобы неприязнь переросла в нечто большее? Потеря, одиночество и… баскетбол. Лианетте двадцать, и все, чем она жила до этого, в одночасье перевернётся с ног на голову. Будет ли рядом тот, рядом с которым чаще бьётся юное сердце? В тексте есть: от ненависти до любви, сильные гг, наставник ученица Ограничение 18+ стоит исключительно из-за упоминания в тексте алкогольных и наркотических средств. Постельный сцен в книге нет.
Самые прочные стены строятся не из камня и бетона, а из непонимания
***
Студенческая жизнь вошла в привычное русло и размеренно потекла рекой проживаемых дней. Я посещала занятия, вечером бегала с тренером, в среду ходила на секцию, в субботу — к Агеллару. Все было, как и прежде, и о поездке в лагерь напоминали только сложенные в углу тренерской палатки.
Он вел себя так, словно ничего не произошло. Не было ни тех взглядов, ни объятий, ни внимания, ни улыбок, ни поцелуя… Ничего. Я свалила все на свою впечатлительность и обругала себя последними словами за то, что придала произошедшему слишком большое значение. Агеллар — взрослый мужчина, повидавший на своем веку несметное количество женщин и знающий нашу психологию куда лучше, чем я — мужскую. Почувствовал, что мне хочется романтики, приключений, и все это устроил. Что-то вроде курортного романа — повеселились, приехали и забыли, получив приятное послевкусие на память. Чтобы, если кто-нибудь спросит — как вы съездили? — грустно улыбнуться и вздохнуть.
Примерно то же самое было и со мной, когда во время очередной посиделки о поездке спросил Варлан. Гидра заливалась соловьем, рассказывая самые интересные моменты с живой мимикой и жестами, я же молча смотрела в стаканчик с чаем. Мои мысли были далеко, тонули в том самом лесном озере, где осталось мое сердце.
Я не сразу сообразила, что меня трижды позвали, пока перед носом не щелкнули пальцы.
— Ты-то чего молчишь? — поддела Гидра, проказливо улыбаясь. — Расскажи теперь ты, как мы съездили?
Я оторвалась на миг от созерцания подёрнувшейся пленкой остывшей жидкости и коротко ответила:
— Хорошо.
Подруга цокнула языком.
— И все? Не хочешь ничем поделиться?
Можно было бы вырвать мысли и отдать их ненадолго кому-то еще, я бы с удовольствием так и сделала.
— Поездка как поездка. Было…весело.
Гидра откинулась назад, что-то настойчиво ища в сумке, и, судя по всему, между страницами какой-то тетради. Не прошло и секунды, как на стол легла фотография — я и Агеллар с гитарой. На снимке запечатлен момент, когда нас прервали — мы смотрим друг на друга долгими взглядами, полными…чего?
Я не ожидала от себя такой реакции. Резким движением я вырвала фото из рук подруги и запихнула его в сумку. Варлан успел краем глаза увидеть, кто был на том снимке, я поняла по сдвинувшимся бровям и по его взгляду, обращенному на меня.
— Я пойду, Вар, ты помнишь, да? — Гидра наверняка сбегала не просто так, подговорила Варлана на разговор со мной. Одного я не понимала — что это изменит?
— Не смотри на меня, будто строгая мамочка, заставшая свою единственную дочь в объятиях южанина.
— И в мыслях не было, — удивился Варлан. — Ну, так что, — он положил руки на стол и вперился в меня внимательным взглядом, — хорошо, говоришь, съездили?
— Да.
— И ничего не произошло?
— Нет.
— Подними-ка глаза, — он отодвинул мой чай на край стола, будто всему виной был именно он. — Лиа, скажи мне, неужели тебя жизнь ничему не учит?
Я сложила руки на груди и отвернулась, мысленно закрываясь от вторжения в мою душу. Тоже мне, психолог нашелся.
— Я не собираюсь учить тебя жизни — сам ничего о ней не знаю. Просто попрошу быть тебя очень осторожной. Подумай хорошо, нужно ли тебе это?
Пришлось поднять глаза к потолку, чтобы не расплакаться. Раньше я не замечала за собой такой сентиментальности.
— Ты напрасно сотрясаешь воздух, Вар. Ничего нет.
Радок сочувственно дотронулся до моего плеча.
— Случилось что-то, о чем ты жалеешь? У вас…было?
Я покачала головой.
— Тогда я ничего не понимаю. Ничего не было, но при этом на тебе нет лица.
Я грустно улыбнулась.
— Вар, я сказала — ничего нет, а то, что было — уже прошло. Это не стоит внимания.
— Женская логика никогда не была моей сильной стороной, — серьезно произнес Радок, вызывая во мне усмешку. — Правда.
— Верю. А знаешь, что самое смешное? Со мной такая же фигня.
Он стоял за перегородкой и слушал, не с самого начала, но услышал достаточно, чтобы зло смять в руках пластиковый стакан с обжигающим кофе. Даже не почувствовал, что обжегся, потому что в груди горело куда ярче.
Ничего нет, а то, что было — прошло. Вот как? И внимания не стоит. Маленькое приключение, развлекшее маленькую девочку. А он-то думал объясниться, почему, вернувшись, будто бы отстранился. Не нужны ей никакие объяснения, потому что ничего нет. И ничем она не лучше той же Покровен, ее намерения хотя бы лежат на поверхности, в отличие от этой лицемерки.
Пустой стаканчик полетел в урну. Выбравшись из студенческой толчеи, он горько усмехнулся. Как…больно, оказывается, даже в его возрасте. Пенсионер военный, а все туда же. Ничего, он знал, как выбить дурь из своей головы, а прежде ему было с чем разобраться.
