* * * Итак, первым судьбоносным моментом оказалось терпение, которое проявили наши футболисты. Вторым считаю выход Юры Савичева. Тот был готов к своему появлению на поле более чем на сто процентов. Перед игрой, как ни удивительно это прозвучит, я на индивидуальном собеседовании сказал ему, что он не только появится на поле, но и забьет. Странно? Но ведь очень важно прежде всего то, чтобы игрок сам поверил в то, что забьет. С моей стороны это получался чистый блеф, но он оказался и посылом. Попасть в таком матче в игру невероятно сложно, значит, нужно найти свет в конце тоннеля, нечто такое, во что футболист захочет фанатично поверить. Вряд ли Савичев на самом деле поверил, что именно он проведет победный гол, но ему захотелось этого. Это стало его смыслом жизни на ближайшие несколько часов.
Юра вообще был форвард стремительный, целеустремленный, он обладал уникальным умением выйти и усилить игру. Свойство редкое даже для великих. В жизни же Савичев - потрясающе порядочный человек. Как и его брат Николай. «Динамо» как-то играло с «Торпедо», судил Алексей Спирин. Мы, кажется, вели 1: 0, и в наши ворота назначили пенальти. Снесли Николая Савичева, но при этом получилась занятная ситуация - его брат, пытаясь помешать нашему футболисту, сам же его, Колю, и срубил! Савичев сбил Савичева! Я кричу: «Юра, а "фэйр-плей"?!» Он подходит к Спирину: «Это я Колю снес…» Тот крутит головой: «Я все видел», - и пенальти не отменяет. Но сам факт того, что Юрий признался, делает ему честь.
Савичев перебросил Таффарела… Прошло еще время, показавшееся вечностью, раздался свисток и… у меня к чувству радости примешалось полное опустошение. Хотя у игроков был сумасшедший, ничем не сдерживаемый взрыв эмоций.
* * * Та сеульская раздевалка, конечно, была веселой. Настолько, что, когда я вернулся с пресс-конференции, нам с тренерами досталась уже всего одна бутылка шампанского, да и то напитка осталось совсем на донышке. Хорошо еще, что Салькову удалось сохранить неприкосновенный запас, и нам было чем отметить победу с Колосковым. Потом вернулись на корабль, где уже, естественно, был подготовлен банкет. Я собрал игроков, поздравил и произнес: «Ребята, я понимаю, что вы сделали очень большое дело. Но все-таки есть просьба: сохраните достоинство. Завтра мы едем в Олимпийскую деревню, где вам дадут "заслуженных мастеров спорта", вручат медали. Пожалуйста, будьте в форме…» И надо сказать, что наутро все были в полном порядке, никого из углов вытаскивать не пришлось. Но следующим вечером я уже не смотрел, не наблюдал, не следил - махнул рукой. Просто твердо знал, что я не ошибся практически ни в одном игроке. Почему практически? Были ребята, которые выпали из обоймы, не сыграли на Олимпиаде, но о неадекватных вспоминать не хочу. Радости и светлых эмоций оказалось куда больше, чем зависти. Ту команду можно было смело посылать в космос, настолько люди были уважительны и терпимы друг к другу. Увы, в дальнейшем, готовя новую сборную, уже национальную, от многих приходилось отказываться. Но не потому, что они стали хуже как игроки. Появился иной нюанс, связанный с подбором футболистов, их совместимостью, коммуникабельностью и возрастом. Подошли совершенно другие по менталитету новые люди, притом что одни олимпийцы уезжали за границу, а другие оставались на родине. Параллельно для создания новой команды вырастал, менялся уровень требований, что для многих, быть может, оказалось моментом неуловимым.
Возвращение на родину было тримуфальным, хотя желающие испортить настроение тоже присутствовали. Завистников - тьма, и даже многие друзья превратились во врагов. Кое-кто не пережил этой победы. Человеческие качества тех, кто рядом, пожалуй, проверяются даже не в дни неудач, а наоборот. Есть некая доля лицемерия, когда мы говорим о том, что помогаем тем, кто в беде. В добре есть все, кроме корысти. И добро по-настоящему делают, не задумываясь. Гораздо сложнее, когда твой друг выиграл, счастлив, в эйфории. Либо богат, либо знаменит. И ты на его фоне чувствуешь себя приниженным, как будто бы ни при чем. Помню, чемпионат Европы выиграл молодежный тренер Владимир Родионов. В его команде были Поздняков, Колыванов, Кирьяков, Добровольский, Смертин. Ребята из моего московского «Динамо». Получается, я имел к успеху кое-какое отношение. Пришел на вечер, посвященный победе, но, понятное дело, мне никто спасибо не сказал. Да мне и не надо было! Сам поздравил, откланялся, ушел.
С возмущением отношусь к тем, кто принижает успех коллег, игроков, давая своеобразные оценки в прессе. Так сделал Лобановский, сказав, что мы обыграли «каких-то парикмахеров». Да, ему почему-то показалось, что это были парикмахеры, хотя назвать так Феррару, Таккони, Криппу, Ромарио, Бебето или Клинсманна с Хесслером, оставшихся ни с чем, а потом, спустя два года, выигравших чемпионат мира!… Тем не менее, несмотря даже на то, что в дальнейшем наши ревнивые отношения еще не раз будут себя проявлять, мы продолжали общаться с Лобановским как нормальные, интеллигентные люди.
