— Не понимаю, почему бы тебе просто не обратиться к какому-нибудь представителю власти и не объяснить все от начала до конца?
Патрик посмотрел на нее долгим невеселым взглядом.
— Я не все тебе рассказал, Катарина. Когда я еще был с ними, одного из бандитов схватили и бросили в тюрьму. Чтобы избежать виселицы, он подробно описал всех членов банды, включая и меня. — Он помолчал. — Для властей я такой же бандит, как и остальные, и виновен в их самых страшных злодеяниях наравне со всеми. Если я приду с повинной, меня попросту повесят.
— Ах, Патрик! — Катарина вцепилась в отвороты его пальто. — Должен же быть какой-то выход! У Джонатана есть связи. Он мог бы…
— Мог бы что? С какой стати ему верить в мою невиновность? Он ведь даже не знает меня!
— Но я-то знаю! И постараюсь его убедить.
— Ах, Катарина, Катарина! — В голосе Патрика появились едва уловимые нотки превосходства. — Мы ведь с тобой не виделись уже почти семь лет, и первое, что твой Джонатан у тебя спросит, это откуда ты знаешь, что я делал и чего не делал.
— Когда вы познакомитесь, он сам увидит.
— Ты можешь доверить этому человеку мою жизнь?
Два дня назад Кейт, возможно, ответила бы «да», но с тех пор многое изменилось. Как можно ручаться за того, кто только что признался в убийстве собственной жены?
— Вот и я не могу, — сказал Патрик, принимая ее молчание за «нет».
— Ну, хорошо, а Клей Лангтон? Он подтвердит, что ты не преступник.
— Полковник? Откуда ему меня знать? Я для него наемный работник, и только. Он не слишком балует нас своим вниманием. А потом, ты забываешь, в чем меня обвиняют. Как, по-твоему, поведет себя полковник Лангтон, когда узнает, что меня разыскивают как убийцу невинных женщин и детей? Женщин и детей южан?
— Клей должен прислушаться к голосу рассудка! Я пойду с тобой…
— Ого, уже Клей? — Патрик улыбался ей с нескрываемым восхищением. — Чтоб мне провалиться! Значит, он все-таки за тобой приударил? Ребята поговаривали, но я все не верил — думал, ты крутишь с этим Кентреллом.
— Я ни с кем ничего не кручу, — вспыхнув, отрезала Кейт. — У мистера Кентрелла я работаю, а мистер Лангтон иногда любезно приглашает меня покататься. Вот и все!
— Ага, все!.. Эт-то кто мне тут голову дурит, ай? — Патрик опять легко перешел на ирландский акцент, — Часом, не та красна девица, что все вздыхала «ах, кто меня замуж возьмет»? А теперь, поди ж ты, за ней аж двое ухлестывают!
— Патрик, сейчас не время для твоих глупостей! — Кейт оглянулась на дверь сарая, откуда вот-вот мог появиться Джонатан или кто-то из ребят. — Но, если ты и дальше собираешься скрываться, нам придется искать другое место для встреч. Тебе опасно сюда приходить.
— У тебя есть что-нибудь на примете?
— Надо поговорить с Рози. Думаю, она может устроить нам комнату для свиданий в «Золотой шпоре», — задумчиво сказала Кейт.
— В салуне? — Патрик был явно шокирован предложением сестры. — Это для тебя неподходящее место.
— Ах, ради Бога, Патрик! Я работала там почти целый месяц! Или ты можешь предложить что-то другое?
— Нет, — поразмыслив, ответил он. — Пожалуй, не могу. А когда?
— Раз в месяц я езжу в поселок за покупками. Я могу делать это каждый раз в один и тот же день — например, по вторым числам, часа этак в два. Если я после лавки буду заглядывать к Рози с Франчиной, думаю, никто ничего не заподозрит.
— Им можно доверять?
— Я не собираюсь им говорить, что ты мой брат.
Патрик даже отшатнулся от удивления.
— Но ведь тогда они подумают…
— Ну и что? Насколько я знаю Рози с Франчиной, они будут только счастливы, что у меня появился мужчина.
— А вот и не попал! А вот и не попал! — завопил откуда-то из-за сарая Леви.
— Мне пора, — заторопился Патрик, целуя ее в щеку. — Полковник сказал, что помощники понадобятся ему на всю зиму, так что я, наверное, останусь пока здесь. Если до второго что изменится — дам тебе знать. — Он еще раз прижал ее к груди и исчез.
Вздохнув, Кейт повернулась и последовала дальше к крытому загончику, в котором они держали кур. Пробираясь по глубокому снегу, она и думать не думала, что из темноты сарая за ней внимательно следит пара синих глаз.
Джонатан уже закончил дойку и собирался вернуться в дом, но, заметив стоящую на пороге Кейт, решил немного подождать. Она нерешительно разглядывала ослепительно-белый глубокий снег под ногами. Джонатан поставил на пол дымящееся ведро парного молока, натянул перчатки и, прислонясь к перегородке, скрестил руки на груди.
После давешнего неприятного разговора ему пока не хотелось с ней встречаться: он чувствовал, что ему будет мучительно стыдно смотреть в эти огромные, исполненные боли глаза. Ведь на самом деле, едва заговорив об интимных отношениях Чарли с Луноцветкой, он сразу понял по испуганному выражению ее лица, что у нее и в мыслях не было ничего подобного, но в пылу спора уже не мог отступить с достоинством.
