В конце концов большую форель так никто и не поймал, зато наловили порядочно мелочи. После плотного ужина, состоявшего из жареной рыбы с бобами и кукурузным хлебом, Клей достал свою гитару. Оказалось, что его тенор и бас Джонатана составляют прекрасный дуэт, и они спели все, что могли вспомнить. Кейт находила странное очарование в сочетании двух таких непохожих мужских голосов и искренне огорчилась, когда Джонатан в конце концов объявил, что пора спать.
Джонатан с Клеем попеременно караулили лошадей, и ночь прошла без происшествий. Утром чуть свет снова двинулись в путь. Так они постепенно продвигались на юг до Орегонской дороги и далее на юго-восток.
На пятый день они переехали по мосту через реку Платт, и Джонатан преподнес своим сыновьям поучительный рассказ о лейтенанте Каспаре Коллинзе — юном герое, погибшем в возрасте двадцати одного года. В одиночку сдерживая целые полчища индейцев из племени Красная Туча, он дал возможность своим солдатам отойти в расположение стоявшего на берегу реки гарнизона. Коул и Леви как зачарованные смотрели на обгорелые развалины форта, который был переименован в форт Каспара в честь юного лейтенанта и пал два года спустя.
Но если мальчиков рассказ отца привел в восторг, то Кейт, напротив, следующие пять дней испуганно озиралась, выглядывая индейцев. Лишь дважды за время пути ей удалось вздохнуть спокойно: первый раз — когда они остановились на ночлег в форте Фаттерман, и второй — в Лярамье.
Завидев вдали Шайенн, Кейт искренне обрадовалась — не столько от усталости, сколько от нетерпеливого желания попасть поскорее в лоно цивилизации. Однако когда они подъехали ближе, ее энтузиазм значительно поугас. Хотя среди многочисленных временных палаток было и немало домов, в большинстве из них, по-видимому, располагались заведения сомнительной репутации. Кругом царила страшная неразбериха: на улицах было не протолкнуться от людей и лошадей, из открытых дверей салунов и публичных домов неслись звуки пианино вперемешку с дикими взрывами хохота.
Каким чудом Джонатан среди этого хаоса умудрился разыскать приличную гостиницу, Кейт представляла слабо, но была ему искренне благодарна. Удостоверившись, что его семью как следует приняли и разместили, Джонатан отправился хлопотать насчет билетов на завтрашний поезд. Клей, стоя в гостиничном вестибюле, прощался с Кейт.
— Завтра я еще зайду — проверить, в порядке ли ваши лошади и повозка, — держа ее за руки, говорил он. — Но мы с тобой можем уже не увидеться до вашего отъезда.
— Я рада, что до Шайенна мы добирались вместе.
— Я тоже. — Он поднес к губам ее руку и запечатлел на ней нежный поцелуй. — Жаль, что я не могу сопровождать вас дальше. Я буду волноваться, пока не узнаю, что вы благополучно вернулись домой.
— Право, не стоит о нас беспокоиться — ведь теперь у тебя появится много других забот, куда важнее… С нами будет все хорошо.
— И все-таки, Кейт, я буду часто, часто думать о тебе и ждать будущей весны. — С ласковой улыбкой Клей шагнул вперед и коснулся губами ее лба. Наконец, отпустив ее руки, он пошел к выходу, но у двери опять обернулся и послал ей еще одну улыбку. — Не забывай меня, Кейт, — сказал он и ушел.
Когда дверь за ним закрылась, Кейт вздохнула. И почему в минуту прощания с Клеем она испытывает одно только облегчение? Говорят, нежные чувства крепнут в разлуке. Может, хоть это ей поможет?
— Миссис Мерфи, вы что, выходите за него замуж? — прервал ее размышления потрясенный голос Леви. — Я думал, вы собираетесь выйти за нашего папу.
Обернувшись, она увидела обоих братьев, взирающих на нее в изумлении.
Под их испытующими взглядами Кейт сделалось неуютно.
— В ближайшее время я ни за кого не собираюсь выходить.
— Но мистер Лангтон вас целовал! — сурово напомнил Леви.
— Ах, ради Бога, это был всего лишь дружеский поцелуй в лоб, — возразила она, нарочно умаляя значимость только что происшедшей сцены. — Ну, пойдемте смотреть свои комнаты. Да еще придется помыться как следует после дороги. — Полагая, что положила конец их опасениям, Кейт отвернулась.
И хорошо сделала, ибо в противном случае ей пришлось бы пронаблюдать весьма подозрительные взгляды, которыми обменялись два мальчугана.
В полдень следующего дня они уже стояли на дощатой платформе Шайеннской железнодорожной станции.
Вцепившись в корзинку с бутербродами, Кейт переступала с ноги на ногу и ободряюще улыбалась Леви и Коулу. Впрочем, вот уж кого можно было и не ободрять: в отличие от Кейт мальчики не испытывали ни малейшего волнения.
— Вон он! Вон он! — завопил Леви, указывая на клубы дыма вдали.
Не прошло и минуты, как показалось испуганной Кейт, а черная махина локомотива, скрежеща колесами и шипя парами, уже надвинулась на платформу. В воздухе повис резкий запах угольного дыма. Паровозная бригада немедленно принялась заправлять огромные котлы, с подножки ближайшею пассажирского вагона спрыгнул проводник. Кейт с трепетом взирала на механическое чудище.
— Первый раз на поезде? — стараясь перекричать шум, Джонатан склонился ближе к Кейт, и его теплое дыхание коснулось ее уха. Кейт кивнула.
