Не упусти полностью

– У Брэндона много знакомых, – сказала Клэр, кивая со сведущим видом, как будто они с Брэндоном когда-то разговаривали, да еще и о его друзьях.

– Неужели музыка так и будет орать постоянно? – пожаловалась Брианна.

– Я опять голодный. Еда тут есть? – добавил Люк.

Сорока сделала шаг в сторону гостиной (точнее, в сторону этой гостиной, потому что дома у Брэндона Фиппа было несколько помещений с одинаковым назначением).

– А где мы возьмем выпивку? – спросил Джереми.

Сорока сделала еще один шаг в сторону гостиной.

– Здесь, кажется, жарко – сказала Клэр и понюхала свою подмышку.

– Обожаю эту песню! – взвизгнул Люк.

А Маргарет сделала еще шаг в сторону гостиной и, никем не замеченная, прижалась к стене из тел. Позволила втянуть себя в самую гущу.

Сороке стало легче, как только она скрылась из виду от Бена, Клэр и остальных, потому что тут она должна была справиться сама, а каждая секунда с ними была бы потрачена впустую. Маргарет не могла допустить, чтобы кто-то за ней проследил. Положиться можно только на себя, уже пора с этим смириться и жить дальше.

И она смирилась.

В доме Фиппов были установлены стробоскопы, которые мигали в такт музыке. Родители Брэндона часто уезжали из города, и они со старшим братом этим пользовались, чтобы устраивать глупые вечеринки. После этого приходилось вызывать уборщиков, чтобы те все почистили, починили, выловили пустые пивные банки из бассейна, и на этом все заканчивалось – до следующего раза, когда мистер и миссис Фипп отправлялись на юг Франции или куда там ездят отдыхать неслыханные богачи.

Толпа вокруг Сороки воняла дешевой выпивкой и пивом. Она старательно пробиралась сквозь нее, заглядывая в каждое лицо и ища то, которое хотела увидеть больше всего, что было несколько странно, потому что последние полгода она изо всех сил старалась его не замечать.

Но теперь ситуация изменилась, и вот Сорока здесь, все ищет, ищет и ищет.

Вечеринка и дом никак не кончались.

Комната шла за комнатой, все были набиты потными людьми, которые танцевали и пили, сидели на диванах или стояли в углу, пытаясь набраться смелости, чтобы сделать что-нибудь из перечисленного.

Здешний оставался маленьким, как блоха, приютившись где-то у нее в волосах. Она его не видела, но чувствовала, и от этого было не так одиноко.

Сорока прошла на кухню и прошмыгнула через французские двери на патио на заднем дворе. Она удивилась, что никто еще не успел прыгнуть в бассейн в одежде, но, если верить прежним событиям, это лишь вопрос времени.

Музыка здесь звенела так же громко: она лилась из наружных динамиков и отражалась от поверхности неподвижной воды.

И там, у ряда бочонков, склонившись над краном и пытаясь понять, почему он не работает, стоял человек, которого искала Сорока.

Брэндон Фипп.

И что еще лучше, Эллисон с ним не было.

Сорока укрылась в тени на заднем дворе и держалась там, подбираясь все ближе и ближе к бочонкам, оставаясь невидимой для любого, кто мог взглянуть в ее сторону.

Брэндон с кем-то спорил. Сорока узнала паренька, но не смогла вспомнить, как его зовут.

– Господи, я же сказал держи, мудила, – сказал Брэндон и грубо толкнул друга.

Сорока никогда не понимала эти «самцовые» выходки, когда парни обменивались тычками и подколами, яростно пытаясь доказать, что они не геи. Чем сильнее ты бил, тем больше становился похож на мужчину. И Брэндон ударил сильно. Пацан схватился за плечо и потер, а потом поднял средний палец:

– Отвали, говнюк, эта штука тяжелая.

– Ты – задница, – парировал Брэндон.

– Не такая, как у твоей мамаши.

А потом они оба рассмеялись, громко, гулко, взбесив Сороку.

– Не пашет. Какая-то гнида сломала. Какой придурок сцепил ручки? Сходи в дом, загляни под кухонную раковину. Мне нужен молоток, надо его чем-нибудь сдвинуть.

Парнишка, имя которого Сорока так и не вспомнила, послушно поднялся и прошел в двух футах от нее, чтобы выполнить приказ Брэндона.

Маргарет вышла из тени, по-прежнему оставаясь невидимой. Здесь были только она и Брэндон, а еще Здешний, маленький, как мошка, ночь и музыка, а потом…

Он обернулся.

– Боже мой! Я чуть не обосрался. Какого хера ты тут делаешь? – спросил он, подпрыгнув на месте.

Сороке это понравилось. Захотелось снова увидеть, как он подскакивает.

– В твоем посте на «Фейсбуке» сказано, что позвали всех, – сказал Сорока и улыбнулась.

– Да, тебе повезло, что Эллисон еще нет. Но она уже едет, так что на твоем месте я бы уже свалил домой.

– Меня не волнует Эллисон, – сказала Сорока. – Предложишь мне что-нибудь выпить?

Брэндон ухмыльнулся:

– Не верится, что у тебя хватает наглости тут появляться, Мэгс. Хотя подожди, как тебя звала Эллисон? Сорокой? Да уж, болтать ты умеешь. – Он оглядел ее с ног до головы. Явно не из хороших побуждений. – Так зачем ты сюда на самом деле явилась?

– Хочу показать тебе кое-что интересное.

– Что показать?

Сорока потянулась к своей рубашке. Именно для этой цели она завязала ее на талии узлом. Она долго продумывала этот момент, и все получилось именно так, как она себе представляла.

Она расстегнула верхнюю пуговицу.