Марат невольно поднял голову: в двух окнах отцовской квартиры горел свет. Кухня-гостиная и спальня. Рыжая сучка ждет хозяина, не ложится. Портьеры в спальне раздвинуты, огромное окно на застекленной лоджии распахнуто. И это в такую-то погоду?!
Дождь, впрочем, теперь едва накрапывал, невидимые нити, которые сшивали тучи, чуть-чуть разошлись, и на небе образовался просвет с рваными краями. Июнь, начало одиннадцатого, ночи долгие, светлые, и Марат со своим идеальным зрением видел все отчетливо. В подъехавшей машине на заднем сиденье, справа, привалился к окну отец. Кажется, он был сильно под шофе.
Ренат остановил машину не как обычно, у самого подъезда, а метра за три. И это в дождь?! Странно.
Константин Иванович с трудом вылез из машины, и по тому, как он себя вел, Марату стало понятно: сделка состоялась, и ее как следует обмыли.
– Вы бы воздухом подышали, хозяин, – негромко сказал шофер.
– Поезжай, Ренат, – Константин Иванович задрал подбородок, подставляя лицо под редкие капли дождя. Видать, совет шофера показался Дурневу дельным.
Машина медленно отъехала, точнее, отползла.
Вот тут Марат и вышел из теремка и, нащупав за пазухой пистолет, в несколько звериных кошачьих прыжков пересек газон, асфальтовую дорожку и оказался лицом к лицу с отцом, который от неожиданности вздрогнул:
– Марат? А разве ты не…
Достав из-за пазухи пистолет, Марат неожиданно разнервничался. Вот, наконец, и настал тот момент, которого Марат так страстно желал и к которому так тщательно готовился. Но в душе у него внезапно образовалась пустота. Оказалось, что жить ожиданием гораздо интереснее.
Отец с огромным удивлением посмотрел на пистолет. Потом покачал головой:
– Марат. Напрасно ты…
– Это тебе за мать, – взяв себя в руки, жестко сказал он и выстрелил.
Отец охнул, взялся рукой за правый бок и стал оседать на землю.
Звук выстрела показался Марату слишком громким. Да и рука внезапно дрогнула. Марат понял, что с первого выстрела, как хотелось, он отца не убил. А меж тем его машина отъехала недалеко. Марат ожидал, что вот-вот раздастся визг тормозов, потом шофер выскочит из машины, начнет кричать, звать на помощь, и оглянулся, готовый стрелять в свидетеля. Но «Мерседес» не трогался с места. Шофер словно чего-то ждал.
Тогда Марат выстрелил во второй раз, в третий, уже в лежащего на земле человека. Хладнокровно, расчетливо, как в мишень. И хотя отец уже после первого выстрела потерял сознание, Марат несколько раз отчетливо повторил:
– За мать, за мать, за мать…
Потом нагнулся, чтобы убедиться: мертв. Странно, но он никуда больше не торопился и ничего не боялся. Когда Марат поднял голову, ему показалось, что на лоджии стоит женщина. Геля? А что у нее в руках?
Но тут «Мерседес» дал, наконец, задний ход, и Марат понял, что надо уходить. Дело сделано. Положив пистолет рядом с трупом, Марат все так же не спеша направился в глубь двора, под арку.
Жители элитного дома не торопились проявлять любопытство: что случилось? Напротив, затаились.
Вышедший из машины шофер молча смотрел Марату в спину. Уже под аркой Марат обернулся: Ренат Гусев наконец-то достал из кармана куртки мобильный телефон…
И тут, словно по заказу, вновь разразилась гроза. Сверкнуло, громыхнуло, и потоки воды торопливо принялись смывать с асфальта кровь, а заодно и следы того, кто только что совершил продуманное, хладнокровное убийство…
Утро он встретил в аэропорту, ожидая, когда объявят посадку на самолет. До самого закрытия метро Марат ездил по Кольцу, сидел в вагоне, развалившись на сиденье, и делал вид, что спит. Он чувствовал, как подрагивают икры ног, и только теперь понимал, что вот уже сутки находится в невероятном нервном и физическом напряжении. Но вот мышцы расслабились, наконец, и Марат почувствовал: отпустило.
Он сделал, что хотел, сказал, что хотел. Получилось, правда, не очень выразительно, ну да черт с ним. В половине первого Марат покинул метро и, поймав частника, отправился в аэропорт. Там ему удалось поспать. Когда объявили начало регистрации на рейс, Марат подождал немного, потом огляделся. Нет, ничего подозрительного.
На юг летели многие, и к стойке выстроилась очередь. Ровно в шесть утра, уже из салона самолета, Марат набрал номер.
И вновь ему ответила женщина. Говорила она приглушенно, словно прикрывала чем-то рот. Носовым платком? Рукой?
– В чем дело? – нетерпеливо спросил он. – Где твой муж?
– Спит, – коротко ответила женщина. И торопливо добавила: – Устал очень.
– Как у вас дела?
– Все в порядке.
