Потому что Жон сейчас видел перед собой совсем иную жизнь.
* * *
Услышав позади рев раненного зверя, Роман вздрогнул и, повинуясь своим инстинктам, моментально развернулся. Он бы не протянул так долго, если бы к ним не прислушивался. Девчонка была беззащитна и не опасна, а вот угрозу за спиной, как твердил его опыт, игнорировать было ни в коем случае нельзя.
К сожалению, в таких вещах его опыт вообще очень редко ошибался.
Роман не успел увидеть, кто именно кричал, но догадывался, что это был тот самый светловолосый парень, в данный момент насаживавший бойца Белого Клыка на свой меч. Серо-белая форма фавна, прибитого к стенке контейнера, уже окрасилась кровью, которая стекала вниз и собиралась в пока еще небольшую лужицу. Меч с кошмарным звуком скрежета металла и раздираемой плоти освободился, а мертвец рухнул на землю. Остальные животные замерли, и это стало их ошибкой. В таких ситуациях никаких сомнений испытывать было нельзя.
Зверь накинулся на них, раздирая на куски. Здесь не было никакого мастерства — лишь первобытная ярость. Фавны начали защищаться, но посыпавшиеся со всех сторон удары этого монстра ничуть не волновали. Он не обращал на них никакого внимания и убивал всех, кто оказывался у него на пути, словно берсерк из древних легенд.
Пожалуй, Романа устроил бы подобный расклад, если бы этот самый берсерк не двигался в его сторону, не сводя с него полного ярости взгляда.
— Вот ведь дерьмо, — простонал он, пытаясь зарядить трость.
Да, взрыв наверняка убьет членов Белого Клыка, но Роман был готов пойти на подобную жертву, если она предотвратит приближение к нему этого монстра.
Трость щелкнула, а затем выпустила заряд в нужную сторону безо всякого прицеливания. В конце концов, не попасть с такого расстояния в контейнер мог только совсем уж слепой.
Прах успешно взорвался.
Девчонка рядом с ним всхлипывала, оплакивая то ли потерю парня, то ли смерть членов Белого Клыка. Впрочем, Романа подобные мелочи ни капельки не интересовали. Ему следовало как можно скорее вернуться в убежище, открыть бутылку чего-нибудь покрепче и хорошенько подумать над тем, как он утром будет объяснять всё это Синдер.
— Аргх!
Или не будет.
Роман со вздохом заблокировал тростью атаку, которая грозила снести ему голову с плеч.
— Ты еще не сдох? — усмехнулся он, нанося удар ладонью в живот обезумевшего парня. Тот зарычал, а Роман едва успел пригнуться, пропуская над собой меч — причем какой-то другой, ранее принадлежавший кому-то из членов Белого Клыка. Отступив назад, он ткнул в парня тростью, но тут же испуганно вскрикнул, когда эта сучка, о которой Роман совсем позабыл, ухватила его за ноги.
Парень тут же повалил его на землю. В панике он наблюдал, как оказался занесен над его головой меч, видя в темно-синих глазах лишь одно.
Смерть. Никакой возможности договориться или хотя бы просто сдаться — одна только жажда крови, при виде которой Нео наверняка бы сразу же потекла.
Роман едва успел выставить трость перед собой, блокируя руки парня и не давая его мечу опуститься. Тот моментально навалился сверху всем своим весом, заставляя Романа выругаться, а заодно стряхнуть с ног девчонку, которая отлетела в сторону с болезненным криком.
Судя по рычанию парня, это оказалось очень плохой идеей. Тот выпустил из рук меч, и Роман дернулся, стараясь убрать голову с пути полетевшего на землю оружия. Оно чиркнуло его по щеке, но хотя бы не располосовало лицо. К тому же парень поспешил воспользоваться тем, что он отвлекся, и сначала выбил из рук трость, а затем нанес сильный удар в голову, впечатывая ее затылком в асфальт и заставляя зрение мутиться.
Затем последовали второй и третий удары, но память о драках его прошедшего на улицах детства позволила Роману заблокировать еще один, ухватив парня за руку и перекатившись так, что теперь оказаться сверху. Во рту собралась кровь, которую он тут же сплюнул противнику в глаза, после чего ухватил его за голову обеими руками и с размаху впечатал в нее свою собственную. Парень еще и ударился затылком об асфальт, а прилетевший в щеку кулак Роман просто проигнорировал.
Вот это и был настоящий бой, а вовсе не та показуха, которую так любили устраивать Охотники. Здесь требовалось причинить сопернику как можно больше боли, чтобы он перестал сопротивляться. И отсутствие сопротивления означало лишь смерть, так что если ты хотел жить, то тебе требовалось научиться терпеть боль.
В этом Роман был очень хорош, поскольку далеко не всегда мог похвастаться хоть какой-то силой, а выживать все-таки требовалось. Он настолько привык терпеть боль, что теперь вырос тем, кого люди боялись.
Пальцы вцепились в его щеку, а колено уперлось практически в район паха, но Роман продолжал раз за разом бить парня головой об асфальт, пытаясь размозжить ему череп. Добравшиеся до глаз пальцы всё же заставили его ослабить хватку и, оторвав от себя чужие руки, подняться на ноги, взирая на избитого подростка.
