— Они могли что-то знать об этом убежище. Если нам повезет, то здесь полиция тоже что-нибудь найдет, а затем пройдет по цепочке дальше, пока у Белого Клыка не закончатся базы в Вейле.
Даже сама мысль о чем-то подобном заставляла ее чаще дышать.
Неужели она сумеет наконец освободиться от прошлого? Смогут ли власти положить конец тому, что планировал Белый Клык?
— Этого вряд ли будет достаточно, — печально покачала головой Блейк. — Мой старый-... Адам умеет добиваться своих целей. Он работает так, чтобы каждая ячейка знала лишь о порученных ей заданиях, а координацию между ними осуществляли куда более высокопоставленные члены Белого Клыка. И из них уж точно нельзя выбить какую-либо информацию простым допросом.
Сейчас они наверняка эвакуировали находившиеся в опасности убежища и переносили Прах на новые склады. Белый Клык напоминал хорошо смазанный механизм или, например, колонию муравьев, слаженно спасавших свой дом от потопа.
— Ты много о нем знаешь, — заметил Жон.
Блейк горько усмехнулась. В конце концов, сложно было не догадаться, если уж она называла Адама своим "старым партнером".
— Когда-то я занимала в организации довольно высокое положение. Адам мне... доверял. И как показала жизнь, ему не стоило так поступать.
— Ты испытываешь из-за этого угрызения совести?
— Нет... может быть. Не знаю... Просто... — вздохнула она. — Это очень глупо с моей стороны, да?
— Тебе всего лишь семнадцать лет, так что быть глупой вполне позволительно.
Разве не забавно было то, что Жон говорил всё это с видом древнего старика? Хотя они вроде бы являлись ровесниками, но иногда он казался все-таки намного старше нее.
— Я ничуть не жалею о том, что ушла из Белого Клыка, — прошептала Блейк, уставившись в свою чашку. — Они слишком сильно изменились, перестав быть мирной организацией. Но когда эти изменения только начинались, всё было еще не настолько плохо.
Тогда лишь подкупленные журналисты усматривали в мирных протестах акты насилия. Первые грабежи тех, кто больше всех участвовал в притеснениях фавнов, обходились без каких-либо жертв и увечий.
Разумеется, нанесение ущерба ПКШ считалось преступлением, но делали они это лишь для того, чтобы их проблему перестали игнорировать. Адам сражался только в тех случаях, когда не оставалось никакого иного выбора — в качестве самозащиты и исключительно против роботов.
Тогда всё было просто, понятно и... этично, что ли? Они проливали лишь свою собственную кровь.
— Это не сработало, — прошептала Блейк. — Мирный путь ничего не дал, и потому мы добавили туда немного насилия. А когда не помогло и это, то, как мне кажется, мы решили добавить еще чуть-чуть. Никто из нас не был изначально склонен ко злу... По крайней мере, я так думаю.
— Вы просто оступились, — сочувственно произнес Жон. — Выбрали скользкую дорожку и не смогли на ней удержаться.
— Да... — вздохнула она, закрыв глаза. — Что-то вроде этого.
— Нет ничего плохого в жажде перемен к лучшему, Блейк. Как и не является злом желание сражаться ради них. Нам постоянно твердят, что мы должны бороться за то, во что мы верим, а потому было бы довольно лицемерно осуждать тех, кто так и делает. К сожалению, сейчас мы столкнулись вовсе не с храбрецами и не с героями... а просто с монстрами, которых следует уничтожить.
Она уставилась на Жона.
— У нас проповедуют толерантность, но всё равно терпеть не могут тех, чьи идеи хоть чем-то отличаются от общепринятых, — продолжил тот. — Но хочу, чтобы ты знала: я ненавижу именно Белый Клык, а вовсе не тех, кто в него входит.
То есть саму Блейк Жон не ненавидел, хотя ей и так уже об этом было известно. В конце концов, они являлись товарищами по команде.
— Адам не всегда был настолько жестоким, — прошептала Блейк. — Когда-то он являлся мальчиком, который принял на себя удар камня, брошенного в испуганную девочку. Я ничуть не жалею о том, что ушла из Белого Клыка, но меня мучает чувство вины за то, что я его подвела. Бессмысленное и нелепое, но всё же.
— Эмоции всегда примерно такие и есть, — пожал плечами Жон. — И мне вовсе не кажется, что тут имеется что-то неправильное. Он был важной частью твоей жизни и, как я понял, довольно близким другом.
— Иногда я раздумываю над тем, что если бы осталась вместе с ним... удалось бы мне переубедить его или хотя бы уговорить уйти со мной?
— Мне кажется, что мы оба уже знаем ответ на этот вопрос.
Блейк закрыла глаза и поднесла к губам чашку чая.
Жон был прав.
Адам никогда бы не изменился, как бы сильно она ни желала обратного. Он был упрямым и целеустремленным. Но хуже всего оказалось то, что Адам верил в эффективность их методов. В отличие от нее самой, никаких сомнений он не испытывал.
— Ты прав, — произнесла Блейк, с ужасом ощутив, как ее голос едва не сорвался на хрип. — Просто мне хочется думать, что моя роль во всем этом была не настолько ничтожной. Спасибо тебе за то, что пошел вместе со мной... и попытался помочь.
— Наверное, я бы счел, что ты со всем этим делом покончила, — вздохнул Жон. — Но к сожалению, слишком хорошо тебя знаю.
Возможно, так всё и было.
