Дело о трех убитых стриптизерах ночного клуба «Абсент» обернулось недельной тусовкой в среде желающих себя показать и любителей на это посмотреть. Джон и Шерлок даже один раз сходили на шоу и полюбовались красавцами разного пола и комплекции. Доктор был, в общем-то, равнодушен к подобного рода развлечениям, сам бы не пошел никогда, но с Шерлоком – другое дело. Мало ли что, вдруг кто-то покусится на его, родное.
Дело Шерлок раскрыл быстро, в убийстве был виноват любовник одного из стриптизеров, убил случайно, а двумя другими убийствами пытался навести полицию на мысль, что орудует маньяк. Но Шерлок о маньяках знал немало, поэтому без затруднений смог вычислить подлинного убийцу. Джона же интересовало совсем другое – реакция Шерлока на разного рода обнаженку. На различные призывные запахи. На блестящие мускулистые тела. На тактильные контакты с профессионалами демонстрации собственных задниц.
Контактов Шерлок всячески избегал, ухитряясь даже не здороваться за руку. Остальные реакции, если бы их возможно было измерить, показали полный ноль. Зрачки его не расширялись, да и не суживались тоже. Губы не дрожали. В штанах ничего не увеличивалось.
А вот сам Джон проявил себя не с лучшей стороны. Подвыпившего и полностью возбужденного альфу «пустышка» был вынужден везти через весь Лондон на такси, потому что в метро в таком виде нормальные люди не ездят.
Потерпев фиаско, Джон занялся исследованиями на дому.
Зная, что Шерлок любит пошарить в его компьютере, он оставлял незакрытыми окна с самой крутой порнухой и внезапно материализовывался в комнате. Окна оставались свернутыми, а порнуха непросмотренной. Шерлок не проявлял интереса к ноутбуку Джона неделями.
Ватсон подговаривал Лестрейда на различные авральные выезды на место преступления среди ночи и взял на себя труд экстренного подъема детектива, врываясь в его комнату в часы, когда в городе спят даже мыши. Шерлок был легок на подъем, а вот подъема всего остального Джон не зафиксировал.
Быть может утро? Стыдно признаться, но однажды Ватсон (не Шерлок, нет) напоил своего соседа снотворным и уложил на диване. Предрассветные часы были посвящены изучению физиологии соседа. Физиология не подвела. Да! Стояк наблюдался! К торжеству Джона, он видел следы возбуждения детектива, но тот даже не попытался прикоснуться к себе, а после тяжелого пробуждения понесся в туалет. Звуки, раздававшиеся оттуда, развеяли надежды Джона на причины утренней эрекции.
И вот однажды не интересующийся плотской стороной жизни сосед был почти пойман. Они смотрели фильм, не эротику, даже не мелодраму, какой-то детектив, и Ватсон вдруг заметил руку соседа, лежащую на бедре. На собственном, разумеется. Не отрывая глаз от экрана, Шерлок себя поглаживал. Джон замер. Странно, конечно, ничего возбуждающего на экране не происходило, наоборот, было скучно и предсказуемо, гений дедукции уже давно разгадал, кто убийца и досматривал кино лишь из чувства солидарности. Тем не менее, рука Шерлока вполне конкретно блуждала по бедру туда-сюда. И даже иногда ныряла в пах. Джон, как завороженный следил за ее движением, пока Шерлок не увидел направление его взгляда. Он улыбнулся смущенно и поскреб ногу сквозь ткань пижамных штанов.
- Шрам чешется, – поморщился он, явно получая удовольствие, – порезался недавно на расследовании, а сейчас царапина проходит и корочки отваливаются.
Джон вздохнул. Исследованиями Шерлока с той поры почти не занимался.
Джону потребовалось время, чтобы успокоиться. Когда он вернулся на кухню, лицо его не выражало практически ничего. Разбор полетов сегодня он точно проводить не будет.
Невыносимо прекрасный, румяный после душа Шерлок сидел за столом и смиренно потягивал чаек из кружечки с пчелками. Босиком, в светлом свитере крупной вязки и растянутых спортивных штанах, он выглядел моделью модного журнала. Джон молча принялся раскладывать тарелки, ножи, вилки, салфетки, мельком поглядывая на друга. Гаденыш!
- Не перебивай аппетит, мясо уже готово. Овощи тоже ешь.
Шерлок придвинул к себе тарелку. Несмотря свою внутреннюю сексуальную революцию, он был очень голоден. Джон сидел напротив и смотрел на него жалостливо, как бабушка на приехавшего погостить внука: «Эх, внучек, совсем ты измотался в этом вашем городе. Посмотри, одни глазищщи на лице остались. Да ешь, ешь, я еще добавлю».
