При всей своей толковости Лонгкард не замечал, какое влияние на него имеют перепады настроения этой пациентки. Реаниматор расстроено прикрыл ладонью глаза, спустил руку вниз по лицу, задумчиво погладил подбородок.
— Ты ведь не успокоишься? — спросил Лионкур.
— Нет.
— Хорошо. Рано или поздно, — произнес реаниматор и посмотрел на Нику, словно на бестолкового ребенка набившего шишку. — Я сейчас.
Как только Лионкур скрылся в темноте большого кабинета, Ника прижала руку к груди, провела пальцами по грубому шраму. Собрав мысли в хрупкую кучу, как гору осенних листьев, девушка поняла, что возможно, через несколько минут ее, как личности, субъективно не станет. Как в тролльичих поверьях: чужое сердце — чужая душа. Теперь все что натворил биотический конгломерат ее тела, можно было бы смело перекинуть в кувшин стыда кого-то другого — хозяина сердца. Ника не сразу заметила, как реаниматор, протянул какие-то голубоватые листы в глянцевой обложке.
— Держи, — сказал он. — Уверена, что хочешь знать?
Ника не ответив села на кровать, взяла листки, рассмотрела их: дорогая плотная бумага, голографические ярлыки, несколько печатей.
В кабинете раздался неприятный писк. Лионкур, подошел к столу, на котором стоял телефон, нажал кнопку и спросил:
— Да, Зои?
— Лонгкард, здесь Датрагон.
Реаниматор переменился в лице. Тембр его голоса стал ниже:
— Я так и знал. Сейчас подойду. Проводи его в зал переговоров.
— Хорошо.
Лонгкард посмотрел на Нику, виновато пожал плечами.
— Дорогая, я должен идти. Меня ждет посол уроборийцев.
— С малумами связался? — недоверчиво спросила Ника.
Даже замкнутую на своих проблемах агента Верис возмущал факт беспрепятственного существования полукровки Датрагона в пределах досягаемости директората ЦУМВД. Девушка не знала, почему послу напавших на храм ящеров было разрешено остаться, полагала — в обмен на его знания и возможности. В политике управления всегда существовали неписаные договоренности — спорные, разумные и неформальные.
— Исключительно по высокопрофессиональным вопросам, — отшутился реаниматор.
— Все так говорят.
— Четвертая страница. Не наделай глупостей. — Лонгкард, поцеловал девушку в лоб и вышел из кабинета.
Ника несколько секунд смотрела на закрытую дверь, пока в необоримом желании «развернуть подарок» не перелистнула на нужную страницу. Глаза быстро нашли важную строчку.
«… донор — Люмена Верис»
— Гляди, что мне пришло, — сдерживая утробные смешки, сказал Дин, протягивая приятелю мобильник. — Это уже разошлось по всей общаге. Честно, я бы поставил на толстуху. Скажи, когда девки дерутся, это просто коррида?
Кирран кивнул:
— И бык в нашем случае мормолика?
Репентино расхохотался:
— Ага, причем теперь лысый бык!
В отличие от раззадоренного приятеля, Киррану, не было так весело.
— Она вызвала голубое пламя, — сказал Кирран тревожно.
Дин остановил запись, выхватил мобильник и спросил:
— И что? Это у нее в крови.
— Это плохо скажется на ее здоровье.
— Ну, началось…
Кирран посмотрел на настенные часы.
— К тому же где она? Уже поздно.
Репентино приподнял руки, плюхнулся на стул и равнодушно изрек:
— Не знаю, Мистер Беспокойство, передо мной она не отчитывается. Может быть, вынашивает коварный план по поджиганию дома Фроста. Глядишь, вошла во вкус!
— Или покупает Лушане паричок, — с улыбкой предположил Кирран, — Нике, наверняка, жалко мормолику.
— Жалко? Спорю на подзатыльник, что после случившегося Верис плевать на толстуху. И хватит Никулю опекать — женись на ней, и съезжайте. Вы меня оба уже достали — параноики. А пока ты еще здесь, достань-ка мне пивка, — попросил Дин.
— Оторви-ка свою задницу и сам возьми, я тебя не слуга.
— Ах, да, ты ведь не должен мне больше ни одного желания, — с сожалением сказал Репентино, скатал шарик из хлебного мякиша и пульнул им в приятеля. — Сыграем в покер, дружок?
Кирран посмотрел на него косо:
— Не балуйся хлебушком… дружок.
Замок входной двери щелкнул.
— Она, она, пришла, — зашептали друзья, завозившись на кухне, как тараканы.
— Только не ржи, — толкнув Репентино локтем, попросил Кирран. — Типа мы ничего не знаем.
— Хрен тебе.
— Чашку давай.
— Я обоссусь от смеха…
— Репентино…
Ника быстро разулась, раскидав кроссовки по разным углам. «Мышиное» шуршание сразу потянуло на кухню. Если там тихо — ожидай подвоха. Девушка застала друзей в подозрительной семейной идиллии, похлебывающих свежезаваренный чай.
— Что-то задумали? — смекнув, спросила она.
— Абсолютно ничего, — бесхитростно ответил Кирран. — Ты почему вошла через дверь?
— Думала. Надоели эти мгновенные перемещения. А с чего вы вдруг чаевничаете на ночь глядя? Где пиво?
Дин манерно отстранив мизинец, подлил в чашку приятеля кипяток.
— Лучше скажи, как поживает наша лапушка Лушана? — участливо спросил он.
Ника закатила глаза и, усмехнувшись, вытащила свой мобильник из кармана куртки.
— Понятно. Видели уже, значит, — кинув телефон на стол, догадалась она. — Мне тоже пришла видео-рассылка. Пошутил кто-то.
— Это я, — признался Репентино и встретился с укоризненным взглядом приятеля.
