Выйдя из отеля, она подхватила под руку помощника и повела подальше от случайных глаз. От волнения щечки помощника раскраснелись.
– Как прошло? – спросила Варвара, когда они ушли на Итальянскую улицу.
– Только ради тебя, Варя, согласилась на такую гадость! – Всем видом Марта показывала, что оскорблена в лучших чувствах. – Обманывать такую милую пожилую женщину.
– Жду отчет о проведенной операции.
Высказав, что она думает о хитрости и коварстве подруги, Марта рассказала, что исполнила все, как было условлено.
Когда Медсен спустилась в холл, Марта подошла не сразу, чтобы потянуть время. Когда дама повернулась к лифту, она подбежала и спросила: «Это вы Ольга Мрачевская?» Дама словно язык проглотила, рассматривала Марту и наконец ответила: «А вы кто?» На что получила ответ, как было запланировано: «Я троюродная племянница Риты Алябиной, ее папа давно умер, мать жива. Она узнала, что приехала лучшая подруга ее дочери, очень хочет повидаться, приглашает вас к себе».
– Что произошло? – спросила Варвара.
Марта сердито надула щечки.
– Дама таращила на меня солнечные очки и молчала. Я улыбалась как дура. Тут она говорит: «Вы обознались». Повернулась и ушла.
– Не спросила, откуда ты узнала?
– Нет, не спросила… В этом ты ошиблась, Варя.
– Плохо, – сказала она.
– Почему? – Марта встревожилась. – Я что-то не так сделала?
Пришлось обнять подругу.
– Ты чудо, сыграла великолепно. Она разгадала мою ловушку. Поэтому не спросила.
– Это плохо?
Варвара старательно улыбнулась.
– При шоковой проверке любой результат хорош.
– Не удался твой обман?
– Может быть, удался даже больше, чем я рассчитывала.
– Кстати! – Марта подняла пухлый пальчик. – Я успела рассмотреть: у нее не слишком хорошая аура.
– Что там, в ауре? – спросила Варвара и полезла в сумочку.
– Темные пятна, но я не успела разобрать… Это что?
Марта смотрела на пухлый конверт, который протягивала подруга.
– Светлана Микова приносит свои извинения и возвращает твой вступительный взнос «Клуба Венеры». Она признает обман… Но у нее не было выхода.
Варваре показалось, что она провалилась в пуховую подушку. Объятия Марты были крепкими и мягкими. Как у плюшевого мишки.
– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – повторяла она, расцеловывая подругу. – Ты просто спасла меня! Курсы совсем плохо продаются.
Утереть щеки Варвара не успела. Зазвонил смартфон. Надо было быстро приложить его плотно к уху, чтобы Марта не заметила, кто звонит.
– Да? – сказала она тоном, каким говорят незнакомым людям.
– Варя, приезжай к себе домой. Как можно скорее, – Ингрид была спокойна. Даже слишком.
– А что такое? У меня дела.
– Дела подождут, – ответила вторая лучшая подруга, у которой были слишком сложные отношения с первой. – Кажется, я убила звезду…
В прихожей среди цветов лежало тело. Тело было облачено в темный костюм, темный галстук и белую рубашку. Как готовый покойник. У тела имелась голова. Голова была обложена пакетом пельменей и заморозками овощной смеси. Пакеты таяли, текли ручейки, как слезы. Тело моргало и издавало тягостные стоны.
– Это что такое тут происходит? – спросила Варвара, стоя над ним.
Ингрид, облаченная в ее халат, который она не слишком туго завязала, была не в лучшем настроении.
– В следующий раз будет ручонки при себе держать, – сказала она, посматривая на произведение рук своих.
– Приставал?
– Нет! – издал стон Петя, стараясь не шевелить головой.
– Нет, не приставал, – кивнула Ингрид. – Сразу перешел к делу. Набросился на меня в халатике. Как зверь.
– Да не так все было! – раздался жалобный стон.
– Ваша версия? – спросила Варвара как судья.
Петя охал, Ингрид жаждала справедливости.
– Звонок в дверь. Я открываю, – начала она. – Тут вплывает этот павлин с букетом и шампанским, пялится, ухмыляется и ручки разводит, чтобы меня заграбастать…
– Ты халат не завязала? – спросила Варвара, понимая, что подвело Петю. Устал от старых жен, пересмотрел эротику, решил, что в жизни такое бывает. Когда сразу с порога к телу…
– Я же думала, что ты вернулась! – оправдалась Ингрид. – А он лезет с объятиями. Ну, я выхватила шампанское и угостила по лбу красавца твоего…
– Он не мой, – отрезала Варвара. – Гражданин Шляпич, суд готов заслушать ваши показания.
Над головой затрясся звонок. Ингрид тревожно запахнула халатик.
– Это еще кто?
Сомневаться Варвара не могла. Знала почти наверняка. Распахнула дверь. Проем занимала картина, на которой пастушки ворковали с пастушками. Правда, вверх ногами. Идиллический пейзаж был туго затянут в упаковочную пленку. Под картиной виднелись ноги с носками и босоножками. Над завитками багета торчало вспотевшее лицо.
– Варвар Георгиевна, – послышался измученный голос.
Разбираться с очередным подарком было некогда.
– Софик, неси обратно, – приказала Варвара.
Несчастный был похож на погорельца, который спас любимую картину.
– Это же антикварный экспонат…
Откуда знать курьеру, что Мукомолов в отчаянной попытке заслужить прощение дошел до того, что снял картину со стены своего кабинета. Принадлежащую театру. То есть государству.
– Софик, тащи возврат.
– Но как же…
Дверь безнадежно захлопнулась перед носом курьера.
