А Варвара с грустью подумал: танцевать голой под дождем? Духу не хватит.
Неужели постарела?
Игнатьев поставил машину так, чтобы был виден служебный вход театра. Варвара наблюдала, как заходят артисты. У входа дежурил Крякин, высматривая приближение королевы.
– Знаешь, почему я здесь с тобой?
Настоящую причину она предпочла скрывать в сердце.
– Нечего делать утром в воскресенье?
– Пришли результаты экспертизы осколка в твоем ботинке.
Варвара хотела возразить: у тебя ботинки, а у меня балетки.
– Что нашли? – спросила она.
– Следы того препарата. Это осколок ампулы. Ты обещала сказать, где его подцепила?
– Ты все уже знаешь.
– Этого мало. Нужны подробности.
– Скоро будут подробности, и не только.
Павел издал звук сомнения и недовольства.
– Уверена, что надо разводить весь этот спектакль?
– Окончательно и бесповоротно, – ответила Варвара.
Сегодня они делали вид, что вчера ничего не было. Только перешли на «ты».
Он пожал плечами.
– Можно проще.
– Проще будет потом. Сейчас все должно идти так, как задумано не нами.
– Зачем?
– Я не могу предусмотреть всего.
– Чего-то боишься?
Варвара помотала головой.
– Непредсказуемой простоты…
– Ну, допустим, – сказал Павел, ерзая на водительском кресле. – В отеле наши, Андронов только что вошел в театр. Что может быть?
Она предпочла промолчать.
Под визг шин затормозил розовый кабриолет. Петя обошел машину спереди, открыл дверцу и подал руку Доброниной. Она вышла медленно и величественно. Светло-голубое платье подчеркивало фигуру, над ним парила широкополая шляпа. Лицо было скрыто за вуалью. Как в старые времена. Судя по выбритому лицу, между счастьем и третьим наследством Петя сделал правильный выбор.
Крякин бросился к Доброниной, поцеловал ручку в поклоне и вручил букет пышных роз. Она приняла благосклонно, передала цветы Пете. Как принято у президентов и прочих звезд. Придерживая за локоть директора, Добронина направилась к театру. Петя плелся сзади с букетом.
– Пора? – спросил Игнатьев.
– Это даже не первый звонок, – ответила Варвара.
Она отпустила десять минут на то, чтобы Добронину провели в кабинет директора, предложили шампанское, а она отказалась.
– Я пошла…
– Мне с тобой?
– Павел, мы же обо всем договорились.
Игнатьев хмуро смолчал.
На проходной Варвару пропустили как свою. В театре еще не знали, что вчера вечером в ванне утонула правая рука художественного руководителя. По темным коридорам она добралась до выхода в зрительское фойе и незамеченной села на последнем ряду зала.
Ближние к сцене ряды занимала труппа. Занавес был поднят. Сцена залита светом. Творение Крякина висело, как повесили. Слышались смешки, актеры чесали змеиными языками. Стоял тихий гул. Из-за кулисы высунулся Крякин и махнул рукой. Грянула музыка из фильма, который принес славу Доброниной. Головы актеров замерли в ожидании.
Черная кулиса в глубине сцены раздвинулась. Из нее показались трое. В центре шла королева, не сняв вуаль. За правую руку ее вел Петя Шляпич. Левую поддерживал Крякин. Они шли медленно и торжественно, как на тронном выходе. Подойдя к авансцене, трио остановилось. Крякин кивнул, музыка стихла. Выбежала девушка в черной футболке и джинсах, сунула ему микрофон и скрылась.
– Раз-раз, – сказал директор. – Слышно?
Варвара пожалела, что он не вышел в образе луковицы. Было бы мощно до слез.
– Дорогие друзья! – начал Крякин дрожащим голосом. – Сегодня у нас знаменательный день. Историческое событие. Сегодня в наш театр возвращается наша звезда, наша основательница и великая актриса, всеми нами горячо любимая Таисия Федоровна Добронина!
На нервной почве он визгливо дал петуха. Раздались жидкие аплодисменты.
– Позвольте мне передать слово Таисии Федоровне! – директор с поклоном вручил Доброниной микрофон. Судя по блестящей лысине, волновался как мальчик.
Добронина взяла микрофон обеими руками и сделала полшажка вперед.
– Дорогие мои!
Голос в микрофоне был тихим, но таким теплым и волнующим, будто она говорила с самыми близкими людьми.
– Сегодня у нас с вами начинается новая жизнь… Это будет жизнь, богатая творческими открытиями. Но об этом мы еще поговорим. А сейчас я хочу развеять некоторые опасения, которые многих пугают. Вы думаете, к вам возвращается злобная старая ведьма? Хочу вас разочаровать.
На этих словах Добронина сдернула вуаль. Кружево упало на сцену. А по залу прокатился вздох изумления. Кто-то хлопнул в ладоши, затем другой, и вот уже труппа встала, приветствуя королеву овацией.
Было чему восторгаться. На сцене стояла помолодевшая лет на тридцать Добронина. Яркая, изумительная, сияющая красотой. Как будто вернулась в свои лучшие годы. Петя открыл рот, Крякин от восторга схватился за голову. А она принимала восторги, широко распахнув руки и кланяясь по сторонам. Действие старинного рецепта было налицо. Вернее, на лице. Не зря потратила столько сил, не напрасно скрывалась от всех.
Буря потихоньку стихала. Актеры садились на места.
