В библиотеке института меня порадовала стопочка журналов «Наука и жизнь», сложенная рядом с трудами великих учёных. Заметив на столе труд Циолковского, невольно захотел получить автограф этого уникального человека, которого считают чудаком со странностями. Пройдут десятилетия, и имена тех, кто насмехался над Константином Эдуардовичем, канут в Лету, а он так и останется великим иследователем.
Перед поездкой в Москву друзья надавали мне много советов. О бедственном положении Циолковского мы знали из истории, но в череде дел и событий за всем было не уследить. Сейчас же предоставилась возможность оказать конкретную помощь учёному.
— Познакомься и предложи сотрудничество, — наставлял меня перед поездкой Артём.
И как знакомиться, когда Циолковского нет в институте? Придётся проехаться в Калугу. Раз уж я этим занимаюсь, то доведу дело до конца.
С утра пораньше Туполев с Рябушинским начали собирать макет самолёта. Я вмешиваться не стал, послушав ту тарабарщину, что они несли, отошёл в сторонку. Парни складывали из деталей большую игрушку и пребывали в восторге от самого процесса. Рябушинский ещё не понял, что это готовая модель летального аппарата, которой не нужны испытания на стендах.
Зато Чаплыгин внимательно разглядывал чертежи, проводя какие-то вычисления. Больше всего его интересовал сам мотор. Здесь я стал пояснять, что та примитивная вертушка для масштабной модели имеет электрическую батарейку. Реальный самолёт использовать электричество не сможет.
— В Европе автомобили на электрической тяге пользуются популярностью, — возражал Сергей Алексеевич.
— В нескольких столицах, — прервал я его. — Говорить об электромобилях можно тогда, когда в стране будет электричество в каждой деревне.
— Ну, вы и фантазёр! — рассмеялся Чаплыгин. — Хм. В каждой деревне электричество! Это ж надо такое придумать!
— Вернёмся к моторам, — не поддержал я веселья. — Для воздухоплавания годится только керосиновый двигатель. Он даже с запасом топлива будет в десять раз легче электрического или парового.
Ответить что-то вразумительное на эту тему Чаплыгин не мог. А тут Андрей позвал нас, сообщив, что сбор модели закончен.
Запускать модель самолёта вышли все, кто на данный момент был в институте. Подразумеваю, что все сотрудники были энтузиастами воздухоплавания. Ждали полёта с нетерпением и «пламенем в глазах». «Кукурузник» не подвёл. К тому же день выдался безветренным и ничего не мешало полёту. Рабочие почти сразу помчались догонять модель, а я, понаблюдав, как они скользят и падают в грязь, вернулся к разговору о двигателях. Из всего, что я увидел в институте, ничто не предназначалось для испытания подобной техники. Здесь действительно занимались исследованиями. Изучали профили и виды винтов, движение воздуха и его аэродинамические свойства. Безусловно, нужные знания, только до практических полётов этим энтузиастам было далеко. Я же не просто ставил перед ними задачу, а требовал чертежи двигателей.
— Нет у нас инженеров и механиков, кто бы мог заняться этой темой, — разводил руками Рябушинский. — В России вообще нет ничего подобного.
— Могу прислать вам парочку учеников моей школы, — предложил я, понимая, что он прав. Этот институт — пионер в своём деле, и альтернативы в стране у него не имеется.
— Не инженеров? — уточнил Чаплыгин.
— И даже без университетского образования, — добавил я.
Рябушинский с Чаплыгиным переглянулись. Отвечать мне сразу не стали, но между собой они обсудили и выдали решение на следующий день — институт не готов строить летательные аппараты, не имеет базы и мастерских для испытаний двигателей. Но если я проявляю такое рвение, а концерн «Русь» готов оказать денежную поддержку, то они эту помощь примут, как и людей, кто займётся практическими разработками, а не теорией.
— Очередной хомут на мою шею, — тихо проворчал я, прощаясь с Рябушинским.
Вернувшись в Москву, я отправился к Деевым клянчить автомобиль. Поездку в Калугу откладывать не хотелось. Когда я ещё выберусь? В Петербурге снова придавят производственные проблемы. Объективности ради скажу, что мне самому очень хотелось познакомиться с Циолковским. Это же не просто учёный, а человек-легенда.
Деевы с некоторыми работами Константина Эдуардовича были знакомы, они меня поддержали и категорически отказались отпускать одного.
— Николай Иванович, а вдруг где застрянете? Никак нельзя вам без сопровождения ехать, — уговаривал Егор. — Мы с братом вас из любой лужи вытолкнем.
Собственно, я и не спорил. Ехать одному действительно опасно по многим причинам. Артём перед поездкой вручил револьвер на всякий случай, но всё равно от компании я и не думал отказываться. Сам не предложил Деевым только по той причине, что считал их слишком занятыми.
— Тут каких-то двести километров. За пару дней обернёмся. Как раз за выходные управимся, — уверял Егор меня в том, что их работа не пострадает.
