Твоя Марыся.
Тебе не всё равно, что думает родня?
Устала я от мелочной опеки.
С мужчиною вдвоём увидели меня
В оранжерее и в библиотеке!!!
Да, мы бывали там. Мне интересно с ним:
Читал стихи и называл богиней.
Не простодушна я. И Боже сохрани
Предположить, что он меня покинет.
А тётушкам скажи: пусть в пряники имбирь
Кладут побольше, и кузину учат.
За паном Ежи я – хоть в Краков, хоть в Сибирь
Готова ехать. И на всякий случай
Одной тебе скажу: его любовь ко мне
Сиянья звёзд на небе бескорыстней,
Когда я рядом с ним – свет ярче их вдвойне,
Прекрасней этот мир.
Твоя Марыся
Сейчас мне ни плохо, ни горько. Никак.
Не плачу – своё отрыдала.
Конечно, всё знала ты наверняка,
Но я не желаю других упрекать
В крушенье своих идеалов.
«Поранилась больно, но время и йод
Излечат саднящую ранку.
Наш мир не обрушился – солнце встаёт,
Не стоит отыскивать счастье своё
В руинах воздушного замка».
Я буду спокойнее день ото дня.
О будущем, дымкой покрытом,
Пускай не тревожится наша родня.
Да, прошлое можно забыть. Не отнять.
Целую.
Марыся.
Постскриптум.
Большая Медведица знаком вопроса
Мерцает в полуночной выси,
А здесь всё обыденно, тускло и просто.
И так безысходно.
Марыся.
Мы понимать друг друга перестали.
Не лучше ли отсечь всё, что за гранью
И интуиции, и опытного знанья,
И в стороне от главной магистрали?
Во власти у душевного терзанья
Я обессилела, поникла, нервы сдали —
Стон невозможно удержать гортанью.
И ты, мой милый, тоже не из стали…
Запутавшийся в предпосылках ложных
Пленительного вымысла заложник.
Не только годы неподвластны – мили
И те преодолеть бывает сложно.
А чтоб фантазии реальность не затмили —
Давай не множить сущности, мой милый.
Я не боюсь соперниц и разлук,
Пока люблю – неведомо смятенье.
При женщинах ты будешь слеп и глух —
Любовь моя с тобою ходит тенью.
А если и наступит миг такой,
Когда посмотришь на другую с пылом,
Мне не придётся потерять покой,
Ведь это значит – я тебя забыла.
Соперниц и разлуки не кляну:
Моя любовь – как неусыпный стражник,
Пока люблю – ты у меня в плену,
И мне легко такою быть бесстрашной.
Средь тысячи ты будешь одинок,
Раз вместе быть со мной не суждено.
Так что же тоскливей, чем дождь в октябре,
Назойливей мухи в жару,
Бессмысленней, чем лихорадочный бред,
Печальней заломленных рук?
Так что же порочней, чем замкнутый круг,
Всех сказок о зле и добре,
И что ненавистней узды и подпруг
Летящему ветра быстрей?
Но вот наконец-то мосты сожжены,
А всюду – равнина и сушь...
И так безысходен ответ тишины
Для всех неприкаянных душ...
Что может быть хуже постылой жены? —
Да только постылый муж.
В законченную форму то, что мило,
Так часто мы торопимся облечь,
Незавершённость, чтобы не томила,
Как груз тяжёлый, сбрасываем с плеч.
Взамен полутонам – страстей горнило,
Не ценим прелести случайных встреч.
Определённость нам не сохранила,
Что недосказанность могла сберечь.
Та тонкая невидимая связь
Свершённого была бы нам дороже
И, в жизни так и не осуществясь,
От этого сильней ещё тревожа,
Переплетясь в причудливую вязь,
В воспоминаньях мучила до дрожи.
Он уехал в другую столицу,
Любоваться Растрелли и Росси.
Мне осталось слезами залиться
Искусил, соблазнил и бросил.
Меня покинув – был неправ,
Подумаешь, нелегкий нрав.
Сознайся, я не так плоха:
Капризы – это шелуха,
А если рядом буду, —
Послушна стану и тиха…
А ты бы мыл посуду.
Сверкавший фейерверк
В один момент померк,
Тоска прошлась зубилом
По сердцу снизу вверх.
Я так его любила.
Я так его любила...
Я так его любила!
А он меня отверг.
Ранним утром проснулась: не спится.
Пять пятнадцать на циферблате.
Я подкрасила тушью ресницы
И надела новое платье.
Посмотрела и эдак, и так,
Оценила с макушки до попки:
Пропадает моя красота,
Как картина в музейной подсобке,
Как жемчужина на глубине, – Хороша, а ценителя нет.
Оборот фортуны колеса
По душе прошёлся острой бритвой.
Я пытаюсь рану зализать,
Привести в порядок биоритмы,
Вспомнить про достоинство и гордость,
Выглядеть весёлой к выходным.
На душе, в отличие от морды,
Шрамы посторонним не видны.
Я б простила отважно и смело
То, что раньше прощать не умела.
И упрёка не высказав злого,
По своим расставляя местам
Всё, что сделал, и всё, что не стал,
Я б простила. Без вздоха, без слова.
Но тебе – вот какая досада, —
Моего и прощенья не надо.
Обиды сносить не должна,
Поскольку тебе не жена.
Я выход нашла хороший:
Сегодня ты будешь прощён.
Но если обидишь ещё —
Клянусь, разлюблю. И брошу.
Когда любовь и страсть перегорели,
Я не судья тебе и не истица.
И мало ли, что в памяти хранится,
Как в старенькой шкатулке ожерелье,
Которое я не надену больше.
Тобой подарено и сломано тобой же
Неосторожно.
Но не нарочно.
Зимний вечер, окна замутив,
Резкие смягчает очертанья.
Вновь венгерки простенький мотив
Выход дал давно хранимой тайне.
Скрипка, память мне не береди,
Струны, по душе живой не режьте,
