Перед вами три версии популярной городской легенды. Кровавой байки про девушку Салли и убийство в студенческом городке. Все три версии имеют свою подоплеку и собственные возможные, важные мотивы. Но все истории заканчиваются одной и той же фразой — "Разве ты не рада, что не включила свет?". Читайте и решайте что вам ближе.
Cassandra Khaw — Don't Turn on The Lights
© 2017 by Cassandra Khaw — Don't Turn on The Lights
© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2023
Перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и без извлечения экономической выгоды. Все права на произведение принадлежат владельцам авторских прав и их представителям.
Истории — это дворняжки. Неважно, были ли они молнией высечены на камне или прошептаны над треском умирающего пламени, ни одна история в мире не имеет родословной. Все они были рассказаны и пересказаны столько раз, что даже сам Бог не смог бы сказать, какая из них появилась первой. Да, каждая история в этом бренном мире.
В том числе и эта.
Возможно, вы уже слышали ее раньше. И так, жила-была девочка. Ее звали Салли. На самом деле, это могло быть любое другое имя. Но давайте остановимся на Салли. Оно крутое. Круглощекая и крепкая, из тех, кто может ходить часами и не возражает, когда солнце обжигает ей кожу.
Впрочем это не стол важно.
Салли было, наверное, лет восемнадцать-девятнадцать, она училась на первом курсе местного колледжа. И, как любой подросток, она иногда отставала в учебе.
Поэтому однажды ночью она взяла все свои книги и спустилась в подвал общежития, сказав себе, что будет заниматься, пока рассвет не окрасит небо в золотые и красные тона.
На полпути она поняла, что забыла книгу. И снова поднялась, ноги не издавали ни звука на старом ковре. (Он был толстым? Да. Пышный, как ничто другое. Он должен был быть таким, иначе то, что произошло дальше, не имело бы смысла). Бесшумно ступая, она дошла до своей комнаты и открыла дверь.
Внутри было темно. Никакого света. Шторы были задернуты. Не было видно отблесков далекого города. Но это было нормально. Салли знала эту комнату, как карту своих ладоней. Медленно, на ощупь она пробиралась вдоль стен к своей кровати. Постепенно она поняла: в воздухе пахнет медью и солью.
В воздухе тоже был какой-то звук: дыхание, хриплое и рваное, тяжелее, чем все, что она слышала. Салли знала ритм дыхания своей соседки. Это было не оно.
И, возможно, она могла бы что-то сказать, если бы не
Так что Салли не стала ничего говорить. Было уже поздно, она устала, и, возможно, это было просто ее воображение. Решив так, она забрала с покрывала своей кровати книгу, и захлопнула за собой дверь, уходя, как раз когда что-то начало
— Чертов кран, — пробормотала она, обреченно покачав головой, спускаясь обратно в подвал.
На следующий день Салли отправилась на экзамены. Как она сдала? По правде говоря, это не имеет значения. Она сдала экзамены, а потом пошла домой, хрустя ногами по сухим осенним листьям и веточкам.
Она вошла в общежитие, а затем поднялась по винтовой лестнице, чувствуя, как беспокойство прокладывает себе путь по позвоночнику. На улице было слишком много людей, их лица были яркими и испуганными, но это не было проблемой Салли. Об этом может побеспокоиться кто-нибудь другой. Все, чего она хотела, — это спать.
Но сон не шел. Черт, я не знаю, спала ли она когда-нибудь снова. Я знаю, что не смогла бы. Потому что когда Салли наконец прошла весь путь до своей комнаты, проталкиваясь мимо студенток в пижамах с цветочным принтом, она обнаружила полицейскую ленту и собственно самих полицейских.
И запах в воздухе: медный привкус, соль, вонь засохшей мочи и дерьма.
И звук в воздухе: падения
И зрелище, которое никто не должен видеть: ее соседка по комнате, разрезанная как говядина, слова, нацарапанные на стене над ее головой:
"Разве ты не рада, что не включила свет?!"
Это
Социально приемлемая, как любят говорить в вежливой компании. В конце концов, это тот случай, когда никто не виноват. Ни Салли, ни соседка по комнате, ни даже маньяк-мясник, который резал бедную девушку. (Вы же не можете свалить грех на вещь без лица, не так ли?) Но есть и другие пересказы, более жестокие. Или более правдивые, я думаю, в зависимости от того, кого вы слушаете.
Хотите другую версию истории? Уверена, что любопытно. Тогда садитесь поудобнее, только текст далеко не убирайте, а то ничего не выйдет.
И раз уж вы попросили, одна из версия звучит примерно так:
Салли было восемнадцать, может быть, девятнадцать, но с таким же успехом ей можно было дать семьдесят два. Ее жизнь была нелегкой, хотя не мне объяснять, какой именно. Это другая история, и не мне ее переделывать.
Но она пережила это, или, по крайней мере, часть ее пережила; девушка, поступившая в колледж, состояла из одной части Салли, трех частей мужества и девяти десятых ярости. Мир не был справедлив к бедному ребенку.
