Была молодость, была любовь. Оглушительная и, казалось, единственная и неповторимая. И было десять дней безумного счастья в отпуске у моря, в домике, увитом виноградом. Потом они потерялись. Прошло двадцать лет жизни. И они нашлись, и была встреча. И захотелось вернуть то, как оказалось, единственное счастье, которое у них было.
Annotation
Была молодость, была любовь. Оглушительная и, казалось, единственная и неповторимая. И было десять дней безумного счастья в отпуске у моря, в домике, увитом виноградом. Потом они потерялись. Прошло двадцать лет жизни. И они нашлись, и была встреча. И захотелось вернуть то, как оказалось, единственное счастье, которое у них было.
Сергей Монастырский
Сергей Монастырский
Не возвращайся
Огромные в пол-лица черные глаза смотрели из окна вслед удаляющегося Андрея.
Он на ходу, закутывался в серое старенькое пальто. Впереди была старая Октябрьская улица, позади – уютная, маленькая квартира его девушки с огромными глазами.
Сейчас он повернется, помашет ей на прощание. Она также, молча и неподвижно, будет стоять у окна.
Это был обычный сценарий после их недолгих вечерних свиданий.
Он любил эту девушку до какого-то отчаяния, он начинал тосковать по ней, еще не расставшись. Он не знал, как спрятать это выражение мучительной его любви со своего лица.
А прятать надо было. Впереди была не только Октябрьская улица. Впереди была жена.
Девушку звали Маша, она жила одна, и любила Андрея, как-то серьезно и насовсем.
Так она ему говорила. Он отбивался потихоньку, говорил, что на совсем его нельзя любить, ведь он был женат. И вообще, его нельзя любить по той же причине.
Когда этот шутливый разговор возник у них первый раз, Маша спросила:
– А что же с тобой тогда можно делать?
– Ну, например, заниматься сексом!– засмеялся Андрей.
Маша, молча, и быстро разделась, и коротко бросила:
– Тогда быстро занимайся и уходи!
А Андрей остался. И пока, как ему от отчаяния казалось – навсегда.
Маша была программистом и работала дома. И Андрей прибегал к ней почти каждый день, то срываясь в обед с работы на пару часиков, то вечером, тоже срываясь с работы пораньше.
Маша усаживала его на кухне, кидала на сковороду кусок мяса, быстро жарила, вываливала на тарелку зелень и усаживалась напротив него, подперев щеку, и молчала.
– Что ты так на меня смотришь? Я есть стесняюсь! – говорил Андрей.
– Я люблю на тебя смотреть, – объяснила Маша. – Ты же мой!
Она терпеливо дожидалась, пока он дожует мясо.
– Все? – спрашивала она.
Брала его за руку и почти бежала с ним в спальню.
– А поговорить?! – кричал Андрей
– Потом! – уже целовала его Маша, расстегивая его и свою одежду.
Потом они лежали и говорили. Обо всем на свете. И в очередной раз никогда не могли вспомнить, о чем говорили.
– Ты говорил, как меня любишь! – напоминала Маша.
– Разве?– удивлялся Андрей.
– А я говорила, как безумно люблю тебя!
– Вот это, я точно помню!
Самое трудное для Андрея было, приходя домой, ужинать второй раз.
– Ты могла бы не кормить меня? – попросил как-то Андрей.
– Нет, – ответила Маша. Ты никогда не будешь моим мужем, а я хочу представлять себя твой женой.
– Почему это я не могу стать твоим мужем?
– А ты хочешь?
– Нет, – честно ответил Андрей.
– Почему? – интересовалась Маша.
– Потому, что я вообще не хочу быть ничьим мужем. Хочу только все время быть с тобой.
– А это не то же самое?
– Нет. Тут главное слово – «хочу». Хочу, прихожу, не хочу – не прихожу.
– Понятно. Хорошо устроился!
– А ты почему не хочешь быть моей женой?
– Ну, какой ты муж?! Ты хороший любовник. А муж плохой.
– Это почему же?
– Ну, ты же изменяешь свой жене?!
– Ну, это ей. А тебе, может, не буду!
– Андрюш, – засмеялась Маша, – эти слова ты будешь говорить другой женщине. Если влюбишься.
Они очень любили друг друга.
– Моя девочка сейчас уже встала, – думал Андрей, бреясь утром перед зеркалом.
Маша по утрам иногда ходила в офис.
– Сейчас она одевает трусики – тут, Андрей оглядывался на дверь ванной, чтобы жена внезапно не вошла и не увидела мгновенно оттопырившиеся трусы, – сейчас она причесывает волосы. Так… Какое платье она будет одевать?…
– Андрюша! Завтракать! – вырывал Андрея из этого счастливого сна голос жены.
Когда Андрей долго не приходил, Маша не могла долго усидеть за компьютером. Она то и дело вставала, подходила к окну и подолгу вглядывалась в улицу, хотя знала, что сегодня он не придет.
Подошел Новый год. Раньше Андрей очень любил эти предновогодние дни – беготня по украшенному городу – за подарками, за продуктами к новогоднему столу, установка елки, вообще предчувствие чего-то нового, какого-то чуда, которое обязательно должно случиться, новогоднего праздника.
Вдруг он обнаружил, что сейчас он делал то же самое, но с какой-то тоской, и вроде как по обязанности.
–Знаешь, – говорил он Маше в их редкие из-за новогодних хлопот встреч, – если бы я делал все это для тебя, для нашего с тобой нового года, я был бы также счастлив, как и раньше.
– Для этого тебе нужно на мне жениться, – грустно замечала Маша, – а ты не хочешь.
– И ты не хочешь
– И я не хочу.
И когда они все же устроили в Машиной квартире Новогодний вечер – за два дня до боя курантов – с шампанским, икрой, все как полагается, и конечно бурным сексом в постели, – Новый год для Андрея кончился.
Настоящую Новогоднюю ночь он проводил как бы на автомате.
