Теперь мне было стыдно сунуть свои копейки после всего того, что он купил нам. А он сам пошел в мужской магазин и выбирал только то, что нравилось мне. Когда выходили из торгового центра, то из-за вороха пакетов видны были только ноги Сергея, а я хохотала и везде открывала двери. Мне вслед смотрели с дичайшей завистью, и даже шептались за спиной. И я впервые в жизни чувствовала себя, как Красотка из фильма с Джулией Робертс.
Дома он выполнил свое обещание, и после того, как я уложила Антона, он заставил меня надеть белые сапоги, шубу, шапку, и мы зверски трахались прямо на полу в прихожей. Когда я выстанывала, что мне жалко шубу, а сама выгибалась, подставляя промежность под яростные удары его члена.
— Хер с ней! Я хочу тебя! В этой шубе! Сейчас! Даже если она к дьяволу облезет!
Потом он оставил меня убирать все покупки по шкафам и после полуночи… он поехал встречать мою маму сам.
А я осталась дома, и в какой-то момент мне вдруг стало до дикости страшно — а вдруг мама его не узнает и… Боже… я больше не хочу знать правду!!! Не хочу! И мне опять очень страшно!
Я ждала их у окна. Долго. Наверное, все это время я простояла, прижавшись лицом к стеклу, застыла и задубела от холода и страха. Вдруг приедет и… все, и на этом все мое счастье взорвется, как мыльный пузырь. Мне постоянно было страшно именно поэтому узнать, что Сергей это… это подделка, и потерять его навсегда. Потерять вновь обретенную радость, смысл жизни, отца для Антошки и попросту причину вставать утром и улыбаться. Боже, как давно я не улыбалась с утра. А ведь это так важно — открыть глаза, потянуться и ощутить, как дышишь полной грудью, потому что рядом, совсем рядом твое счастье.
Пока выходили из машины, я губы до крови искусала. На первый взгляд все хорошо. Он сумку из багажника достал, маме выйти помог… Скорее, догадываюсь, чем вижу — мама рассматривает машину и задает вопросы — откуда такая роскошь. Он что-то отвечает, и я вся сжалась, вся скукожилась в ожидании ссоры. Мама все это время тихо ненавидела даже мертвого Сергея за то, что тот нас с долгами оставил, и никогда ничего хорошего о нем не сказала, даже поминала с упреками и злостью.
— Мог бы о жене подумать. О ком-то кроме себя любимого. В войнушки он игрался. На всех и на все насрать ему, Катя. Только о себе и думал.
Вот и сейчас вполне могли повздорить еще в машине… но… мне кажется или у меня галлюцинации — мама улыбается, нет, она смеется. Сергей несет ее сумку, предложил опереться о его локоть на подъездной дорожке, где очень скользко, и она с явным удовольствием воспользовалась помощью. Мне стало полегче, и я выдохнула. Шумно и резко, как делают после большого глотка водки.
— Тише, Тошка спит! Шикнула, открывая дверь, впуская маму и целуя ее в обе щеки, поглядывая довольным взглядом на Сергея, который повесил дубленку тещи в шкаф и принялся снимать куртку.
— А я тортик привезла Киевский. Давайте чаю попьем и спать, а то с дороги голодная. В поезде почти ничего не ела. Только на Тоныча взгляну одним глазком.
Прокралась к спальне, а Сергей тем временем меня сцапал и успел прихватить за ягодицы, и шепнуть на ухо, что ему сегодня было мало. Мама вернулась как раз тогда, когда он жадно поцеловал меня в шею, и я не успела его отпихнуть.
— Ладно, вы пока чай ставьте, а я в душ. Замерз, пока по перрону шастал.
— И… что скажешь, мам?
— А что скажу. Вернулся и вроде уже не такой мудачеЛЛо, каким был.
— Мама!
— Что мама? Ну был ведь козлом, что ты споришь. А сейчас вроде ничего, и смотрит на тебя, как кот на масло. Раньше так не смотрел. Я мать, мне все видно.
Говорит и тортик аккуратно разрезает на кусочки.
— Ааа… тебе не показалось, что это… ну что это не он?
— В смысле?
— В прямом, — прошептала я и включила воду в кране посильнее, — ну, что это не Сергей, а кто-то другой!
— Ты в своем уме? Как это не Сергей?
— Ну… не знаю. Мне иногда моментами кажется, что не он это, что… похож, да, но не он.
— Ты, мать… того, попринимай валерианочки. Когда кажется — креститься надо.
Вдруг зазвонил мой сотовый. Так поздно? Кто бы это мог быть? На дисплей взглянула и вздрогнула — Денис. Выдохнула и ответила.
— Да, привет.
— Привет. — хмуро поздоровался.
— Чего ты так поздно?
— Ну ты ж не спишь. Свет горит, я вижу. Я здесь внизу. Выйди — поговорим.
Стало не по себе, я на маму взглянула и тихо ответила.
— Давай завтра. Давай договоримся днем и встретимся и…
— Нет. Я ждал. Правда, ждал сколько дней, а от тебя ни слова. Это… неправильно. Я поговорить хочу, понять. Я же человек, в конце концов. Выйди и поговорим, Катя. Так с людьми не поступают!
— Хорошо… хорошо, я выйду. Только ненадолго.
Глянула на дверь ванной, схватила куртку и вышла в коридор, вызвала лифт, когда он подъехал, меня мягко отшвырнули в сторону.
— Домой пошла. Я сам с ним поговорю.
— Сергей!
— Домой, я сказал!
— Не надо!
Наши взгляды встретились, и мне стало не по себе.
