Конечно же, она знала про этот комбинат. Отец опутал своей паутиной весь город: все финансовые операции только через «Алтанай-Банк». Кто не согласен обслуживаться у него, тому черная метка. Химкомбинат раньше работал с банком «Гармония», от которого сейчас остались одни объедки. Новый собственник переключил предприятие на московский банк, там у них, на комбинате, свой расчетно-кассовый отдел, своя кухня. Отец предложил свои услуги, но получил отказ. Объяснение простое – московский банк инвестирует, кредитует, поэтому связи с ним рвать никак нельзя. Отец не дурак, он все понял и вошел в положение. Более того, он предложил кредит на хороших условиях. Новый хозяин отказался, но на заметку предложение взял… Нет, отец не оставит в покое этот комбинат. Рано или поздно он поставит его в зависимость от себя. Пока он высматривает, поджидает, как паук в паутине. А Жанна, конечно же, в курсе. Она уже добилась того, чтобы первый человек в городе не мог обходиться без нее. Потому и обидно чувствовать себя брошенной лохушкой.
– Я же сказал, следи за словами! – вспылил Олег.
– Твоя фамилия Шустов. И твой отец – основной акционер Горновского химкомбината.
– Ты откуда знаешь? – напрягся он, высматривая в ней подвох.
Действительно, вдруг Жанна подсадная утка или просто приманка для ловли на живца.
– Ну кто ж не знает, как ты поселковую девочку обесчестил? – усмехнулась Жанна.
И эту историю она знала. Как знала и о том, что Шустов прокатил и Захара с его предложением. Захар, конечно же, так просто это дело не оставит, и отец ждет, чем все закончится.
– Ты кто такая? – Олег взбесился, рванул к ней.
И руку вытянул, чтобы схватить ее за горло. Но Жанна встретила его четко поставленным ударом в пах, и парень скорчился от боли.
– Ты и часа не проживешь, если тронешь меня хотя бы пальцем.
Она знала, куда бить, если Олег снова дернется в ее сторону. Поэтому и угроза прозвучала уверенно.
– Ты кто такая? – с трудом разгибаясь, спросил он.
– Мой отец сделал вам предложение, от которого нельзя было отказываться.
– Твой отец?
– Ставцов Геннадий Лукьянович, председатель правления «Алтанай-Банк».
– Хочешь сказать, что мы встретились не случайно? – Шустов хватанул ртом воздух, чтобы восстановить дыхательный ритм.
В ответ Жанна рассмеялась:
– Ты идиот?.. Чтобы я подставлялась из-за какого-то вшивого комбината?!
– Но если ты дочь Ставцова… Я не верю в совпадения…
– Это ты появился в магазине после меня, – сказала она, размышляя вслух.
– Я?! Хочешь сказать, что это я нарочно тебя… с тобой познакомился… А зачем? Какая мне выгода?.. Да и не знал я, что у Ставцова есть взрослая дочь! – мотнул головой Шустов.
– Взрослая и красивая дочь… – жестко глянула на него Жанна. – Ты не сказал, что я красивая… Ты отфутболил меня, как какую-то дешевку… Ты подлец, и ты оскорбил меня…
Жанна взяла сумочку, направилась к выходу.
– Погоди! – Олег попытался взять ее под руку, но нарвался на удар – локтем в «солнышко».
И его накачанный пресс не смог его выручить. Пополам он не сложился, но отскочил о Жанны как ужаленный. И, пытаясь восстановить дыхание, приложил к груди ладони.
Жанна повернулась к нему и глянула, как будто пощечину влепила.
– Если вдруг кто-нибудь узнает, что мы с тобой были, заказывай себе памятник. И надпись: «Он умер молодым».
Жанна снисходительно усмехнулась. Так уж и быть, она пришлет от себя венок на похороны.
Пришла беда – подставляй ворота. Сначала комбинат дал зубодробительную ответку, затем наехали менты. И все из-за тети Тони. Дорофей подъехал к ней, она передала ему деньги, и тут вдруг раз, и пара стальных браслетов на руках.
– По вымогательству вопросов нет, – со скучающим видом сказал опер, младший лейтенант старшего возраста. – А по гражданке Шляховой есть. Кто-то угрожал изнасиловать ее по второму разу.
– Заявление есть? – угрюмо спросил Дорофей.
– Есть. От гражданки Герасовой. И взяли тебя с поличным. Попал ты, Дорофеев. Как там в песне поется? «Дорога дальняя, казенный дом».
– Может, договоримся? – Дорофей потер собранными в щепотку пальцами.
– Нет. – Опер опустил голову, как будто для того, чтобы не смотреть ему в глаза.
– Почему?
– Да есть подозрения на твой счет. Возможно, тебе предъявят обвинения в терроризме.
– В чем?
– Ну, это не моя епархия, это в городе тобой будут заниматься…
– Какой терроризм? Что за дичь, начальник?
– Путепровод на тридцать восьмом километре разрезали. Вдруг твоя работа?
– Какая работа? Авария там была!
– Ну вот, про аварию знаешь.
– А кто не знает? Я что, к вам сюда с луны свалился? Или я на Марсе живу?
– Это не ко мне, это к следователю… Отдыхай пока.
Лейтенант сам лично сопроводил Дорофея в камеру для временно задержанных. Своего изолятора в участке не было, а статья у него серьезная, поэтому завтра – этап в город. И дорога дальняя будет, и казенный дом.
Дорофей лег на жесткую скамью, забросил руку за голову. Одно утешает – статья у него реально серьезная. А если еще ему и диверсию на газопроводе пришьют, братва в зоне реально его зауважает. И все забудут о его прошлой статье. В конце концов, его же не продырявили…
