Махом преодолев разделяющее нас со шнырём расстояние, я перехватываю его запястье, направляющее клинок, с силой бью другой рукой в предплечье, заставляя выронить оружие, и тут же подхватываю его.
Клинок ложится в руку, как влитой, и я точно знаю, что с ним делать… Знакомое ощущение… Кровь в венах кипит – а в груди будто полыхает огонь!
Короткий взмах – и шнырь падает с перерезанным горлом! В воздухе повисают кровавые брызги, из глотки парня вырывается предсмертный хрип…
Прыжок в сторону… За спиной грохает – словно громко ломается сухая ветка – и я чувствую над плечом что-то горячее… Ещё один выстрел, но я двигаюсь быстрее стрелка, так что он снова мажет.
Скорость, с которой я перемещаюсь меж разбойников, поражает меня самого…
Прогнувшись под тягучий удар, я пропускаю меч здоровяка над собой, разворачиваюсь – и в последний момент ловлю удар на замотанную в тряпьё перчатку. Разбойник не понимает, почему не отрубил руку, и я пользуюсь заминкой. Н-на! Рукоять меча врезается в середину лица и ломает нос зазевавшегося противника.
Крутанувшись вокруг него, я подрезаю лезвием меча сухожилие над пяткой.
Взревев от боли, здоровяк летит на землю и с размаху прикладывается спиной о камни. А я выхватываю из-за его пояса кинжал… Снова развернувшись, бросаюсь в сторону, уйдя от третьего выстрела, швыряю кинжал в стрелка, заставляю его замешкаться и оказываюсь рядом.
Я отстранённо замечаю, что чужая смерть не вызывает никаких эмоций. Похоже, убивать людей для меня не в новинку. Я делаю это с холодным расчётом, словно передо мной не живые люди, а всего лишь цели.
Да и не заслужили эти скоты никакой жалости!
Без труда отбив медленный удар стрелка прикладом самострела, я сбиваю его с ног подсечкой и вонзаю клинок в грудь противника!
Меч с трудом преодолевает тонкий и облегающий доспех, я мешкаю – и снова слышу позади треск…
Я слишком медленно разворачиваюсь… Слишком медленно – для того, чтобы уклониться от выпущенного в мою сторону огненного снаряда… и буквально кожей чувствую, что сейчас умру…
Стоит об этом подумать, как воздух вокруг неожиданно густеет. От меня, появившись из ниоткуда, но вызывая в венах неприятное жжение, расходится невидимая волна, «встряхивающая» реальность.
Всё замедляется…
Но недостаточно для того, чтобы я успел увернуться от выстрела.
Последнее, что осознаю – как снаряд попадает мне в голову. Сознание затапливает чувство боли и мой череп взрывается, словно разбившийся глиняный кувшин…
Всё вокруг замирает окончательно.
Будто покинув тело, я смотрю на происходящую у кромки леса схватку со стороны. Вижу кровавые брызги и разлетающиеся осколки черепа, трёх неподвижных, мёртвых разбойников, и ублюдского стрелка, оставшегося в живых…
А затем невидимая волна, которая разошлась от меня по воздуху, возвращается, втягиваясь в грудь…
И всё меняется, “возвращается” к моменту, когда я только-только подскакиваю к стрелку… Череп собирается из осколков, мозги и кровь втягиваются обратно, снаряд летит назад, к тому разбойнику, который меня застрелил.
Но как?..
Неважно! Нужно действовать, раз я видел, как всё может обернуться!
Я успеваю поступить иначе. Вместо того чтобы сбить врага, уложить его на дорожные плиты и добить клинком, я отбиваю его нелепый взмах самострелом, перехватываю за руку, тяну, резко разворачиваюсь, держа разбойника перед собой – и снаряд попадает не в мою голову, а в его…
Мне на лицо брызжет кровь вперемешку с содержимым черепушки мужчины, но я не мешкаю. Отшвырнув труп, я с размаху бросаю меч в последнего из стрелков, пока он не успел перезарядить оружие.
Сверкнув в лучах солнца, клинок оборачивается в воздухе несколько раз и вонзается точно в лицо врага. Бросок получается таким мощным, что разбойника отшвыривает назад.
Тяжело дыша, я вытираю со лба испарину, оглядываюсь и качаю головой.
Повезло! Проклятье, как же мне повезло! Да уж… Вот это битва!
Большие дорожные плиты залиты кровью, кругом валяются трупы и их оружие. Однако среди тел, неподвижно лежащих на дороге, одно всё же шевелится. Здоровяк, которому я сломал нос и подрезал сухожилия, стонет хватая ртом воздух, и ползёт к ближайшему самострелу, со страхом оглядываясь на меня.
Я не позволяю ему добраться до оружия – оказываюсь рядом и прижимаю к земле, приставляя к горлу подхваченный с земли короткий клинок.
– Тихо, скотина! – рявкаю в лицо и легонько встряхиваю. – Будешь орать – мигом отправлю к предкам, понял?!
– П-понял… – трясётся он. – Г-господин… П-пощадите… Пощадите меня!
– Заткнись! Ответишь на вопросы – пощажу… Может быть. Если ответы будут полезными. Где мы находимся?
Разбойник смотрит на меня расширившимися от удивления глазами.
– В к-как-ком смыс-сле?
– Что это за земля?! – рычу я, – Кто тут правит? Куда ведёт эта дорога, что за летающие острова там?
– Я не… – Здоровяк смотрит на меня, как на умалишённого. – Это предел Чемир, господин. Один из многих, которые входят в Свободный Анклав.
– Что за Свободный Анклав?
– С-содружество, – запнувшись, выдавливает разбойник и шипит от боли. – Прошу, пощадите…
– Отвечай на вопросы!
