Уже в этот день я отвез маму в Зеленый город, снабдив портативным телевизором, дабы кинопутешествия ей тоже оставались доступны, а сам отправился ловить Сашу-Шамсию, чтобы договориться о работе, вручить задаток и ключи от маминой квартиры.
Далее отправился наконец к Тамаре. Она сделала мне большие радостные глаза из-за плеча тети Тани, открывшей дверь. Затем, мягко отодвинув тетушку, обняла, вскружив голову ароматом своих духов, расцеловала, принялась хлопотать: чай-кофе, конфетки-бараночки. Глаза же ее, я видел, горели любопытством. Она этого и не стала скрывать, спросила сама:
– Ну, для чего тебя племянник вызывал?
Я почесал нос:
– Это лучше увидеть. У тебя компьютер на ходу? Включай!..
Тамара уставилась на экран, когда я, найдя в Интернете, что хотел, отодвинулся, уступая ей место перед монитором. Тома принялась читать надписи под фотографиями:
– «Пансионат «Черноморочка» расположен под Одессой, на самом берегу моря. Его двери всегда открыты…» Что это? – спросила она меня. – Зачем ты нашел мне эту рекламу? Да и реклама – так себе.
– У тебя будет возможность ее подредактировать, если захочешь. Это теперь мой пансионат! Осталось оформить наследство.
Я описал ей во всех подробностях, как узнал о свалившемся на меня богатстве. Сказать, что Тамара была шокирована, – ничего не сказать. Она лишь повторяла, точно завороженная: «Понятно… понятно… понятно…»
– Так что приглашаю летом! – подытожил я. – Уверен, это будет не хуже пионерского лагеря «Дружба». Соберем компанию…
Я видел, что Тамара испытывает особое удовлетворение. Как на репетиции группы «Супертаракан», когда узнала, что я, типа, писатель, только еще более глубокое. Казалось, она окончательно убедилась, что не зря в меня были влюблены все девчонки второго отряда! Я видел, она меня ждала.
Гордиться собой на полную катушку не позволяло не проходящее чувство опасности в душе.
«Кстати, о тараканах…» – сказал я себе, набирая номер Олега-музыканта, пока Тамара отправилась колдовать на кухне.
Как бальзам на душу легло признание Олега в начале разговора, что он прочел мою книгу на одном дыхании. Такие слова сочинителю – что артисту аплодисменты!.. В качестве ответной любезности сообщил ему: диск с записью его группы у меня взяла переписать подруга. Потом перешли к делу. Я поинтересовался, удалось ли узнать, когда приезжает старший товарищ погибших пацанов? Как его – Тальников, да? Олег выяснил, Тальниковы взяли трехнедельный тур. Назвал дату окончания. Я отметил в смартфоне. И, когда парень уже думал, будто разговор окончен, спросил его, как бы с легкой укоризной:
– А зачем же ты, Олег, наш уговор нарушил? Про разговор рассказал…
Я ожидал натолкнуться на непонимание с его стороны – искреннее или наигранное, но Олег неожиданно вздохнул:
– Дошло до вас, да? Виноват, чего греха таить! Я – только Женьке. Он же кореш мой, на ударных у нас… А Жентос нажрался по случаю своего дня рождения. Меня не было. Разговор в тусовке про Мишку с Пашкой зашел, ну он и растрепал, что, мол, в их смерти серьезный дядя сейчас разбирается, и в отличие от ментов разберется!.. Ко мне уже несколько человек подходили справиться, как расследование продвигается. А правда, вы что-нибудь узнали?
Я тяжело вздохнул. Завышенную оценку собственных способностей «в отличие от ментов» даже комментировать не хотелось. Сказал только:
– Прав был папаша Мюллер в «Мгновениях», Олежек. Он говорил: «Что знают двое, знает и свинья». Ничего я пока не узнал, а вот свинья, кажется, действительно узнала. Но это я тебе как-нибудь в другой раз поясню. – «Если он будет – другой раз», – добавил про себя.
Вот, оказывается, в чем было дело! Я искал причину своих, мягко говоря, неприятностей, а она, похоже, очевидна. Я же и поднял волну! Доверился пацану. Сам – как ребенок! Преступник понял, что я догадался о насильственной смерти Гали Биржи, связал ее с гибелью ребят и теперь иду по его следу. Он решил, что я могу представлять для него опасность. Скажем, добраться до изобличающей записи раньше его. Я-то имею возможность открыто расспрашивать друзей Пашки и Мишки, а убийца не должен привлекать к себе внимание.
