“Теперь я останусь здесь лежать, пока этот осколок не остынет”, - подумал я. - “За эту штуку я получу от Рольфа все, что захочу”.
Возле нас как из-под земли появился военный патруль. “Поедем с нами! Давайте, поворачивайтесь!”
Они втиснули нас в коляску своего мотоцикла, сами вскочили на сиденье, и мы помчались. Мне хватило времени, чтобы вытащить из мостовой осколок. Он был еще совсем горячий. Сидя в коляске мотоцикла и пытаясь охладить осколок, я подставил руку с осколком встречному ветру.
“Что это у тебя?” - спросил сидевший сзади патрульный.
“Осколок бомбы”.
“Покажи-ка”.
“Но он еще совсем горячий, только-только упал”.
“Так я и думал - это не немецкий. Привет из Америки. Ты что, собираешь их?”
Я кивнул. “В Вальдесру я за этот осколок получу от моего друга по меньшей мере три осколка от зенитных снарядов”.
“Дорого же они нам обходятся!”
“Бомбовые осколки?”
“Нет, янки”.
“Пусть янки поцелуют меня в зад!” - громко, стараясь перекричать шум ветра, сказал я.
“Им не надо повторять это два раза”, - вмешался в разговор патрульный за рулем. - “Ведь все негры - гомики”.
Мать посмотрела на него, мы замолчали и больше не разговаривали. Наконец нас высадили возле бомбоубежища.
“Но ведь уже все почти успокоилось! Наверное, скоро будет отбой!” - сказала мать.
“Это только кажется”, - возразил второй патрульный. - “За первым налетом последует второй, это уж точно. Так что идите-ка лучше в бомбоубежище”.
Патрульные уехали. Наверное, кто-то в бомбоубежище увидел, как нас высадили. Стальная дверь тут же открылась, и нас буквально втащили внутрь. “Разве вы не слышали сирены? Нельзя же быть такими легкомысленными!” - укоризненно сказал дежурный.
“Для нас этот налет был полной неожиданностью, а прятаться в траншее наших знакомых я не хотела. На наше счастье, мы встретили патрульных, и они привезли нас сюда”, - сказала мать.
“Считайте, что вам повезло. Попади в вас бомба, вас бы просто размазало по мостовой!”
“Это едва не произошло. Посмотрите, какой осколок воткнулся в мостовую совсем рядом с моей головой”. Я показал дежурному осколок. - “Мы лежали ничком на земле, когда янки сбрасывали свои бомбы. Моя мама растянула ногу - она зацепилась за мотоцикл, когда патрульные нас высаживали”.
“Покажите вашу ногу!”.
“Ничего страшного, об этом и говорить не стоит”, - сказала мать и попыталась убрать ногу под скамейку. Лицо ее исказила гримаса боли.
Дежурный сказал нам, что среди сидящих в бомбоубежище людей есть врач. Он осторожно вытянул ногу матери из-под скамейки и попытался расстегнуть ботинок. Мать тихо застонала. “Лягте на скамейку, а я позову врача. Он наверняка сможет вам помочь. А ты следи за мамой, чтобы она не убежала”, - обратился ко мне дежурный, заметив, что мать хочет подняться. С этими словами он куда-то вышел. “Думаешь, что ты сделал сейчас что-то умное?”
“А почему бы и нет? Ты же не обрезана. А по ноге национальность определить нельзя”.
Не знаю, как я умудрился сказать такое матери - не иначе как нечистый попутал. Во всяком случае, затрещину я получил изрядную. Это был уже третий случай, когда мать по отношению ко мне проявила несдержанность. Удар пришелся по уху, и мне было очень больно. Вне себя от боли и ярости я начал плакать.
“Я ведь хотел только, чтобы врач помог тебе. Надо же использовать эту возможность!”
“Прекрати реветь. Возьми себя в руки! Они сейчас придут”.
“Может, он и мне сумеет помочь”, - сказал я, продолжая плакать.- “Что я ему скажу, если он спросит, отчего у меня распухло ухо? Скажу, что у мамы неудачно соскользнула рука, когда она хотела вымыть мне уши”.
Ухо мое болело все сильнее, и от боли я заплакал еще отчаянней.
Уставившись на свою больную ногу, мать даже не взглянула на меня. “Не притворяйся”, - холодно сказала она. - “Эти рыдания - лишь способ оправдать собственную наглость. Не разыгрывай из себя жертву!”
Вернулся дежурный. “Если сможете, снимите ботинок. Доктор сейчас придет”.
Стиснув зубы, мать попыталась развязать шнурок, но нога очень распухла, и от этого шнурок на ботинке туго натянулся. Наконец ей это удалось. Она подсунула здоровую ногу под больную и попыталась медленно и осторожно стянуть ботинок. “Попробуйте снять ботинок сразу, рывком”, - посоветовал дежурный.
Мать последовала его совету. Рывком стянув ботинок с ноги, она страшно закричала от боли, а ботинок, пролетев мимо головы дежурного, ударился об стену. Мать стонала и пыталась заглушить боль, раскачиваясь из стороны в сторону.
“Совсем как кантор в синагоге”, - подумал я.
Пришел врач с большим саквояжем. Позади него шел офицер вермахта.
“Ну, что случилось?” - осведомился врач.
“Эта женщина и ее сын были доставлены сюда военным патрулем. Воздушная тревога застала их врасплох, потому что они не захотели укрыться в траншее у своих знакомых”.
Врач опустился на колени и ощупал ногу матери. “Нога очень распухла. Скажите, как это произошло?”
“Когда нас высаживали, мама за что-то зацепилась. А патрульный не заметил и продолжал тащить ее из коляски мотоцикла”.
