– Да у меня все хоккей, ты-то как, жениться не собираешься? У тебя же была невеста, Марина. Любовь до гроба, сам говорил.
– Была, и нету. Так иногда бывает. Она уже замуж выскочила, за друга моего одного. Ты знаешь, у меня их много, друзей-приятелей, – и он стукнул по столу кулаком, аж стаканы подпрыгнули.
– Вот теперь моя невеста, – показал он на бутылку вина, погладил ее ласково, поцеловал этикетку, затем схватил и стал пить из горла, пока не осушил до дна. Бросил бутылку до кучи, в угол, и прямо на глазах Ивана осоловел. Его повело в сторону, и Иван помог ему лечь на диван. Мишка тут же захрапел.
Иван постоял посреди комнаты, не зная, уходить или подождать. Хлопнула входная дверь, это пришла тетя Маша. Увидев Ивана, обрадовалась: – Давненько тебя не было, Ваня. А у нас, сам видишь, какие дела. Проходи на кухню, поговорим.
– Дядя Вася где, на работе?
– Где ж ему быть-то, на автобазе своей возится, как всегда. Ты бы помог Мишке-то насчет работы, друзья все же были.
– Почему были, тетя Маша, просто работа у меня такая, все время в командировках. Я подумаю, может, к нам его устрою. Поговорю с директором, завтра же.
– Поговори, – вздохнула тетя Маша, со слабой надеждой в голосе, – чем черт не шутит. Авось, обойдется еще, на новой работе и пить меньше будет, как ты вот…
На следующий же день Иван договорился с директором, выписал Мишке пропуск, и когда тот приехал, проводил его в кабинет директора. По пути, критически оглядев друга, Иван остался доволен его внешним видом, лицо вот только подкачало.
– Ничего, прорвемся. Есть вакансия кладовщика, ты как, справишься?
– Так это по моей части, – оживился Мишка, – конечно справлюсь.
Директор сам был не дурак выпить, а потому к другим выпивохам он относился особенно щепетильно. Критически оглядев Мишку, он отказал ему, несмотря на обещание, данное Ивану. Проводив друга до проходной, Иван вернулся обратно.
– Ты кого это привел? Да он мне через неделю весь склад пропьет, а там материальных ценностей на полмиллиона, – возмущался директор, но смягчился, похлопал удрученного Ивана по спине. – Не журись. Я понимаю, армейский друг, надо помочь. Но и ты меня пойми, привел алкаша. Посмотри на его нос. Из него можно отжать полстакана портвейна. Ладно, подумаем, может, пристроим его куда-нибудь, сторожем например. Для него в самый раз должность.
Мишка обиделся на предложение поработать сторожем, и послал Ивана с его киностудией, куда подальше. Иван понимал его, но что поделаешь, сам виноват. Как говорится, неча на зеркало пенять, коли рожа крива.
Вскоре после этого он уехал в длительную командировку, затем в другую, третью. В Москве его угнетала семейная жизнь, сложившаяся не совсем так, как ему хотелось бы, и как только из производственного отдела студии поступало очередное предложение, он с радостью уезжал работать в другие города, и даже деревни. Так прошло три года.
Но вот у Ивана настал вынужденный простой, это когда нет работы. Так бывало иногда и в кино, но очень редко. И он решил поехать к другу. Как же так, ведь они не виделись целую вечность. Расстались плохо. Нагрузившись подарками для всех, и слушая по транзистору популярную песню «Все могут короли», в исполнении Аллы Пугачевой, он очутился, наконец, перед такой знакомой ему дверью, и нажал кнопку звонка.
Дверь долго не открывали. Наверное, никого нет дома. Тут послышались шаркающие шаги, и Ивана встретила тетя Маша, Мишкина мать.
– Ваня, долго же ты пропадал. Мы уж думали, больше не увидим тебя. Проходи. Вася! Смотри, кто к нам явился, не запылился, – закричала она, и из кухни появился полупьяный, как обычно, дядя Вася.
– Пойдем, выпьем со встречи, – и дядя Вася повел Ивана на кухню. Налил всем по стопке, и выпил первым, как всегда.
– А Миша где же? На работе, или гуляет, – Ивану не терпелось увидеть друга.
– Мишки нет, – тетя Маша многозначительно посмотрела на него. – Он на БАМ уехал, по комсомольской путевке. Пишет, хорошо устроился, работает, жениться вот надумал. В отпуск обещался приехать вместе со своей невестой, тоже Мариной зовут.
– Вот это да, – только и нашелся, что сказать, Иван. – Давно он уехал-то? Я не знал. Написал ему письмо как-то, из Киева, он не ответил.
– Читали мы твое письмо. Рады за тебя. Давайте выпьем за Мишку, чтобы ему там было хорошо и покойно. Не как здесь, – сказала тетя Маша, и заплакала.
– Чего же вы плачете? Радоваться надо, – Иван ничего не понимал. Только теперь он увидел, как постарел дядя Вася. Чуб его совсем поседел, и сам он весь сгорбился.
У тети Маши из-под платка выбивались седые космы, склеротический румянец на лице, полубезумные глаза, и улыбка, только теперь вместо золотых зубов она обнажала красные десна с гнилыми корешками зубов. У Ивана мурашки пробежали по спине.
Они молча выпили еще по стопке водки.
– Ты закусывай, Ваня, а то спьянишься еще, чего доброго.
– Вы мне его адрес дайте, я письмо напишу.
