Перевод: InkDaisy Бета: newshka Оформление: Skyblue Спасаясь бегством от кошмара... он попал в руки монстра. Кайнан Притчард переехал в Париж, чтобы начать новую жизнь и забыть об отвратительных кошмарах – и обвинениях в помешательстве – которые преследуют его с детства. Он привык быть вечным неудачником, но когда на помощь ему приходит незнакомец, Кайнану кажется, что судьба смилостивилась над ним. Анейрин сильный и смелый – именно такой, каким хочет быть Кайнан. И Кайнан влюбляется в него. Но ночные кошмары Кайнана становятся реальностью, и даже Анейрин не в состоянии защитить его от монстра, который выследил его по другую сторону Ла-Манша. Гурах-а-рибан угрожает всему – жизни Кайнана, его рассудку, даже его любви к Анейрину. Чтобы защитить всё это, Кайнану придется отважиться стать существом, которое он ненавидит больше всего на свете.
Айслинн Керри
Не всё то золото
Глава 1
Ан ейрин спас мне жизнь в день нашей встречи, и делал это еще дважды, прежде чем, в конце концов, убил меня.
Знакомство наше случайно: я сижу в маленьком захудалом трактире на окраине Монмартра[1], заливая горе элем, когда рядом со мной садится незнакомец и кладет руку мне на плечо, словно мы давние друзья. А я ощущаю, как под столом острие кинжала целится мне в ребра.
Я, конечно, знаю, чего он хочет – денег, – но, к сожалению для нас обоих, у меня нет ни сантима.
Он решает избить меня в наказание за бедность, и в этот момент вмешивается Анейрин, хотя ни один из нас не видел, как он подошел. Я осознаю только, что мой бок резко прошила обжигающая боль, а мужчины с ножом уже нет.
Я испуганно оборачиваюсь: Анейрин стоит позади меня. Он поймал грабителя за шкирку и рычит что-то ему в лицо. Я не слышу, о чем он говорит, в отличие от хулигана, который бледнеет с каждым словом.
Анейрин отшвыривает его в сторону с безразличием, которое сделало бы честь королю. Я так рад видеть, как воришка пробирается к двери, что почти забываю о крови, стекающей вдоль бока и портящей мою последнюю приличную сорочку. Анейрин оборачивается ко мне, и я застываю на месте.
Анейрин означает «золотой[2]». Я не знаю, почему он, с валлийским именем, оказался во Франции, но он смотрит на меня со свирепым выражением лица, с блестящей под светом ламп кожей, и имя подходит ему.
Иронию значения имени я понял гораздо позже.
Возбуждение среди клиентов стихает, и Анейрин берет меня за руку. На секунду я пугаюсь снова: в маленьком заброшенном пабе в скверном районе города никого не шокирует, что один хулиган избил другого, только чтобы увести добычу. У меня нечего красть, к тому же, одну дырку во мне уже проделали. Сомневаюсь, что кто-нибудь хоть что-то заметит, реши он довести нападение до логического конца, и уж тем более никто по этому поводу беспокоиться не будет. Я прижимаю руку к боку, чувствуя, как от страха трепещет сердце в груди.
Он глядит сверху вниз на меня, а я на него. Потом он отводит взгляд, а когда смотрит снова, жестокости в нем становится меньше. Он вздыхает и дергает меня за руку:
— Пойдем. Надо осмотреть рану.
Я позволяю ему поднять меня на ноги. Всё лучше, чем истекать кровью, ожидая, что кто-нибудь другой попытается меня убить.
— Я не могу позволить себе хирурга, — возражаю я и, хромая, следую за ним. Окинув его критичным взглядом, я прихожу к выводу, что он тоже не может. Его одежда не лучше моей.
Он не отвечает. К этому моменту я совершенно уверен, что он не намерен убивать меня, так что иду за ним. Но пульсирующая боль в боку становится все невыносимей с каждым шагом; мы не успеваем уйти далеко, когда я останавливаюсь, чтобы, опершись об уличный столб, перевести дыхание.
Анейрин делает еще несколько шагов, прежде чем понимает, что я уже не следую за ним. Я смотрю, как он уходит от меня, но из-за одышки не могу позвать его. Он останавливает и оборачивается, ища меня взглядом. Глаза у него потемнели от беспокойства, и это приятно. Уже давно никто не заботился обо мне настолько, чтобы волноваться.
Он возвращается ко мне. Я пытаюсь улыбнуться и пошутить по этому поводу, но выходит только жалкая гримаса. Положив мою руку себе на плечи, он помогает мне идти. Так или иначе, мы добираемся до его дома.
Это комната на одного человека, которую он арендует помесячно, но в ней есть кровать и подушка, и я, как бы смешно ни звучало, рад это видеть. Не колеблясь, Анейрин укладывает меня на постель, словно его не волнует, что я залью простыни кровью, отчего его домохозяйка будет в ярости. Я пытаюсь понять, как рассчитаюсь с ним за причиненный ущерб, но из-за боли кружится голова, так что я решаю, что побеспокоюсь об этом позже, когда рана будет заштопана. Я смотрю из-под прикрытых век, как он мечется по комнате, что-то бормоча и вполголоса ругаясь. Говорит он не на французском и не на моем родном валлийском, так что я не понимаю ни слова, но смысл ясен и по интонациям.
Дымка застилает сознание, и я не особо понимаю, с чего вся эта суета. В комнате тепло, а постель мягкая. Я зарываюсь лицом в подушку и позволяю неподвижности овладеть телом.
Чьи-то руки хватают меня, вырывая из оцепенения грубой встряской. Лицо Анейрина расплывается надо мной. Пару мгновений я ненавижу его, потому что он вернул боль.
— Проснись! — он снова трясет меня. — Не засыпай, пока что нельзя. Ты слишком тяжело ранен.
Он перекатывает меня на бок. Боль, такая же острая, как нож вора, пронзает меня насквозь. Мне хочется свернуться клубком и заплакать. Я желаю, чтобы он оставил меня в покое; по крайней мере, тогда я смогу умереть спокойно. А теперь боль рвет меня на куски, словно бешеная псина. Я уверен, что умру, рыдая и содрогаясь от нее.
