Всем привет. Я – Вика, правда, дома меня чаще зовут Витькой. То ли из-за характера, то ли так сильно хотели сына. Но я и тут попутала своему семейству все планы. Ещё у меня есть скетчбук и целый пенал с карандашами, с которыми я не расстаюсь никогда. Правда, карандаши все одного цвета – чёрного. Но у каждого своё предназначение. Совсем, как у людей. Вот и в тот день я просто рисовала. Да, в плохом настроении. Возможно, в очень плохом. Но откуда мне было знать, что безобидное рисование может привести к таким последствиям… Я не этого хотела.
– А ну, угомонились! Быстро по местам! – сквозь голоса учеников 9 «Б» прорвался один, высокий сопрано классной руководительницы, Снежаны Артуровны, чья внешность совершенно не сочеталась с голосом. Он скорее, подошёл бы длинношеей и остроносой анорексичке, чем приземистой, пышногрудой, с выпирающей пятой точкой, моей новой классухи.
Ах, да. Я забыла представиться. Я – Вика, правда, дома меня чаще зовут Витькой. То ли из-за характера, то ли так сильно хотели сына. Но я и тут попутала своему семейству все планы.
Но тут Снежана Артуровна постучала указкой по своему столу, да так, что я ждала, когда она сломается. Класс, наконец, умолк. Я бегло оглядела своих новых одноклассников. Да уж, сборище «офников»* вперемешку с блатными. Блондинка с розовыми кончиками волос, собранными в два высоких хвоста, так усердно жевала жвачку, что казалось, челюсть может во-вот выпасть.
– Ребята, знакомьтесь, – преподша подошла ко мне и дотронулась до плеча. Ненавижу, когда меня трогают, – это Вика Самарина, наша новая ученица. Они с семьёй переехали в наш город из закрытого военного городка. Викин папа военнослужащий, будет теперь служить в нашем городе.
Да, так уж вышло, мы действительно переехали из ЗАТО.* Не знаю, какого по счёту. Просто однажды мою матушку угораздило выйти замуж за военнослужащего, а так как приданного у моей мамы не было, то бонусом к её нежной рученьке шла я. Моего мнения особо никто не спрашивал, конечно, но в принципе, меня всё устраивало. Отчима, в силу совсем малолетнего возраста, очень быстро начала звать папой. Потом родилась Алиска. Потом появился Макс, но его пришлось отдать соседям при очередном переезде. Не потому, что он был нежеланным или много ел, хотя последнее точно про него. Просто он был котом. А у Алиски обнаружилась аллергия на шерсть, которой у Макса было столько, что наверное, можно было бы носков на весь гарнизон навязать. Только вот из кошачьей шерсти носков я пока не встречала.
В общем, несколько лет мы прожили в городе, который внешне больше напоминал Чернобыль: пусто, тихо, всё огорожено забором. Я, правда, не была в Чернобыле, но интернет даже там ловил.
– Присаживайся, Вика, – продолжала птичьим голосом учительница. – Класс у нас хороший, вы быстро подружитесь.
– Я готов хоть сейчас пару раз дружануть, – с присвистом сказал толстяк со второй парты.
– Правая рука, твой друг навеки, Колбаса, – захохотал кто-то ещё.
– А ну, цыц, сказала! – прервала нарастающий хохот Снежана Артуровна и повернулась ко мне. – Садись вон за ту парту, – она показала на пустую предпоследнюю парту возле окна, как раз перед противной блондиночкой.
– А где наш великий философ? – учительница обвела класс глазами. – Не почтил нас вниманием?
– Мы не достойны его внимания, – гоготнул один из парней в чёрной толстовке и подставил кулак сидящему рядом – Отбей, – тот в ответ стукнул своим кулаком, «отбил», так сказать. Видимо, это было признаком удачной шутки.
– Ладно, разберёмся. Вика, садись, с соседом по парте, надеюсь, представится возможность, всё же познакомиться.
Я прошла на место, и пока доставала учебник, тетрадь, классная уже писала на доске тему урока, озвучивая её зачем-то, по слогам.
В дверь постучали и не дожидаясь ответа, открыли. В кабинет вошёл щуплый мальчишка в очках. Учительница развернулась к нему всем своим внушительным корпусом и радостно подняла руки. Я уже думала, она его обнимать побежит, но нет, она лишь радостно приветствовала его.
– Антоша, ты ли это? Что случилось?
– Добрый день, Анжела Артуровна. Можно я займу своё рабочее место?
– А ты даже работать собрался на уроке? – она посмотрела в сторону хихикающих одноклассников. – Маркин, – позвала она одного из мальчишек, который чуть не выронил смартфон, в котором ковырялся, пряча его под партой. – А ну глянь в своем чудном дня нас, философов, аппарате, там не астероид какой летит?
По её обращению я поняла, что вошедший и есть тот «философ», который должен сидеть со мной за партой.
– А, ща, – отозвался Маркин и достал гаджет.
– Убрал, чтоб до конца урока я не видела твой телефон, – уже без иронии, произнесла классная и вновь повернулась к щуплому. – Так, мне некогда выслушивать твои оправдания, мне урока не хватит. Садимся и чтоб я тебя не слышала, пока не спрошу.
Мальчишка прошёл мимо преподавательницы, остановился и подняв указательный палец, уточнил:
– Только не оправдания, а доводы, основанные…
– Стриж, на место, – пискляво скомандовала учительница.
Я с усмешкой глянула на севшего возле меня ботана. Вообще, я старалась запомнить каждое произнесённое имя и мысленно подписывала ими фотографии тех, кто сидел за партами. Так легче запомнить. В голове рисуешь образ с характерными чертами человека и вместо автографа подписываешь его же именем.
– Привет, – пришлось поздороваться первой, так как ботан явно этого делать не собирался, – Я Вика.
